— Главное, чтобы дом не спалили, — флегматично произнес Мейхэм, выносящий на террасу огнетушитель.
Мы вышли наружу, чтобы увидеть двух девушек. Они кидали друг в друга сгустки энергии, словно та была мокрым снегом. Виктор наблюдал за игрой с напряжением, и мне казалось, что он готов был броситься на гостью с плетью.
— Я не спрашивал тебя, дружище, но все же хотел бы знать, откуда она взялась?
— Настя? — уточнил парень и хмыкнул. — Случайно познакомились. Она мне помогла.
— Ясно, — я не стал давить.
Круглов недовольно скривился, заметив, как его подопечная пропустила снежок из молний.
— Она стала такой из-за меня, — неожиданно сказал он.
— Какой?
— Ее сила открылась, когда мы… Ну… когда были вместе.
Нечасто я видел смущенного Феникса и не мог отказать себе в удовольствии насладиться моментом.
— И когда вы с ней пересекались? Неужели ты совратил ее малолетней?
— Совсем ополоумел? — фыркнул начальник охраны. — Я ведь не Симакин.
Мы оба скривились, вспомнив Симакина, который был уличен в нездоровом влечении к детям.
Этот служитель Синода был прикреплен к нашему отряду, чтобы осветлять мрачные души словами Спасителя. А на деле мерзавец пил горькую и пытался затащить детишек в туалет. Мы изловили попа за этим недостойным делом, да и притопили в испражнениях. Симакин был толстыми не хотел засовываться в отверстие клозета. Но все же сдался и оказался выпачканным в нем по самые уши. После этого в полку его имя стало нарицательным для тех, кто любил поглядывать на детей.
— Настя и я встретились совсем недавно.
Она открылась за день до знакомства с тобой, когда мы пришли в твою квартиру.
Улыбка сползла с моего лица.
— Ты хочешь сказать, что до этих лет, она оставалась не открытой?
— Угу.
— И в какой же семье она росла без проявления сил? — я уже сам знал ответ, но должен был услышать его от Виктора.
— Хорошая у нее семья, — буркнул друг. — Знаешь, никому из нас так не повезло с отцом как ей.
— Она не бастард, — резюмировал я.
— Угу.
— И имя у нее другое.
— Ты не хочешь этого знать.
— Пожалуй, — после некоторых раздумий ответил я. — Но документы у нее чистые?
— Как мои глаза.
— И девчонка не проболтается?
— Ты сам понимаешь, что нет. Видишь же, что она неглупая. И учится.
Сказано это было с такой гордостью, будто сам Круглов делал что-то важное.
— Почем ты взял на себя ответственность за нее?
Парень отвернулся и облокотился о перила.
— Не знаю, — глухо проговорил он. — Помнишь крысу, которую я спас и таскал с собой почти год?
— Ага.
