— Я ведь вам не просто так свою жизнь изложил и в преступлениях сознался.
— А с какой целью? Если протокол не подпишете, признанию вашему грош цена.
— Бумагу я не подпишу, и к этому больше возвращаться не будем, — отрезал Володимеров. — Речь о другом. Вам, Алексей Николаевич, согласитесь, все же оказал я услугу. Разъяснил, как было дело. Сыщику всегда интересно знать, даже если он свое знание к делу не пришьет. Так или нет?
— Так, — нехотя подтвердил Лыков. Он до последнего надеялся убедить атамана, чтобы тот оформил свои показания.
— Вот! Мог вообще молчать, терять-то мне нечего. Понимаете вы это или нет?
— Ну понимаю. Дальше что?
— А то. Услуга за услугу.
Петр Софроньевич на этих словах вдруг полез за пазуху и вынул нательный крест. Золотой, старинной работы, на черном кожаном гайтане. Он снял его с себя и вручил сыщику.
— Крест семейный, от отца мне достался. Передайте его сестре, одна она мне родная душа во всем мире.
Лыков молчал, предчувствуя недоброе.
— Отдадите или нет? Я ведь вам все сказал, как на духу.
— А сами вы останетесь без креста?
— Обо мне не беспокойтесь, меня скоро удавят. Запишите адрес сестры: Харьков, Соборная улица, Прасковье Маникиной-Невструевой в собственный дом. Она теперь вдова, это ее нынешняя фамилия.
— Но…
— Передайте также, что перед смертью я ее вспоминал.
— Да что вы себя раньше времени хороните! — взорвался Лыков.
— Слушайте меня внимательно, Алексей Николаевич, — продолжил бандит. — Услуга моя больше, чем может показаться.
Берите свои манатки и бегите из Киева прочь, пока не поздно. Иначе они и вас прикончат.
— Кто, Асланов? Околоточный надзиратель в чине коллежского регистратора? Вы смеетесь. Я чиновник особых поручений Департамента полиции. Понимаете или нет? Если тут меня кто-то хоть пальцем тронет, весь Киев керосином зальют и спичку поднесут.
Но атаман лишь покачал головой:
— Бегите, послушайте доброго совета и бегите. Прямо сегодня, как можно быстрее. Вы слишком опасны для Асланова.
И тех, кто стоит за ним.
— А кто стоит за ним? — насторожился сыщик.
— Не скажу.
— Да что они мне сделают? Убьют? Тогда здесь половина департамента окажется. Живого места не оставят ни на ком.
— Ну вам-то будет уже все равно, — поддел Лыкова арестованный. — А потом, смотря как провернуть. Вы можете утонуть во время купания. Или выпасть в окошко. Или вас лошадь собьет на улице. А то и вовсе пропадете бесследно.
Сыщик задумался.
