А как пугануть? Спросил у Гудим-Левковича.
— Которого?
— Что у губернатора канцелярией заведует. Тот вызвал Желязовского, а поляк перепоручил Асланову. Сам-то пристав не знает ни черта, всю службу у него Спиридон ведет.
— Так. А Спиридон вам предложил.
— Точно. Мы за все беремся: хоть морду набить, хоть кровь пустить — на все есть такса. Меринг передал пятьсот рублей. Сказал: напугайте хорошенько, но без членовредительства.
— Вот даже как? — удивился сыщик. — Добрый оказался?
— Да чистоплюй он, Меринг.
Даже украсть не может.
— Михаил Федорыч не вор?
— Не, он слаб на это дело. Боится всего на свете. Из-под него воруют, а он потом за это и в тюрьму пойдет. Но мне что, мне лишь бы платили… И поймали ребята того Афонасопуло. Ночью на пристани, когда он из Никольской слободы возвращался. Тут-то и вышла у них большая промашка. Короче, умер оценщик.
— Как это получилось?
— По глупости, конечно, — сердито пробурчал атаман. — Стали ему мозги вправлять, словесно, как подряжались.
А он вдруг из кармана револьвер достал. Что ребятам оставалось? Двинули кастетом в темечко… свою жизнь спасая.
— Пришлось в Днепр кидать?
— А куда еще? Убивать-то его не думали, потому мясной фургон и не припасли. Сначала я на парней осерчал: зачем мокрое дело развели? Но у покойника нашлось при себе почти три тысячи рублей, и это меня примирило. Ладно, думаю, авось обойдется, а деньги уже в кассе.
— Но тут приехал я, — усмехнулся надворный советник.
— Вот-вот. И началось. Что делать? Баре сразу от нас открестились.
Меринг в панике: теперь все всплывет, что вы наделали! Гудима в панике: мы же совсем не это заказывали! Теперь расхлебывайте сами, а нас не впутывайте. И остались мы с Аслановым вдвоем. Сначала Спиридон надеялся на легкий исход. Давно уже он зуб точил на Созонта Безшкурного, «ивана» с левого берега. Тот надзирателя в грош не ставил, делиться добычей не хотел. За что и был назначен главным виновным. Свалили мы смерть оценщика на него, и все так ловко получилось: паспорт убитого у Созонта отыскался, куча краденого в притоне, ешь не хочу.
Но вы почему-то не клюнули. Более того, Асланов говорил, с самого начала на меня стали думать. Вот скажите, господин Лыков, где у меня вышла промашка? Почему именно я попал под подозрение? Откровенность за откровенность.
— Меня навел на вас старик Прозумент. Своим рассказом о том, как вы помогли ему избавиться от нечестного управляющего его доходного дома.
