Поэтому мне вовсе не безразлично, что ему вменяет полиция. Мне кажется, что по своему положению, по весу в городских делах я имею право…
— На что вы имеете право в таком вопросе, решать мне. А свой вес засуньте знаете куда…
— Алексей Николаевич, зачем так грубо?! Что плохого я вам сделал?
Лыков с трудом унял злость. Все они на одну колодку, эти хозяева жизни. Но для дела придется потерпеть."
"— Хорошо, вернемся к вашему вопросу. Поговорим о вещах, которые вам хорошо знакомы, в отличие от уголовного сыска. Как вы относитесь к онкольным кредитам?
— Плохо.
— Почему?
— Это же деньги до востребования. Займодавец в любой момент может потребовать их обратно. Через десять дней после требования их нужно отдать. Ни одно серьезное торговое предприятие не пользуется онкольными кредитами.
— А ваш партнер Меринг набрал их на огромные суммы.
Давид Симхович помолчал, обдумывая услышанное. Потом возразил:
— Не верю. У кого? Я знаю все, что творится в киевских банках. Там не было подобных операций.
— Деньги дал частный заемщик.
— Да кто же, черт возьми?
— Лев Бродский.
— Ну, это даже не смешно, — откинулся на спинку кресла миллионер. — Да, он мог бы кредитовать хоть царствующий дом. Лев Израилевич очень богат… Нет, не так. Он очень-очень-очень богат. Но в том числе и потому, что не раздает своих денег просто так, а ссужает лишь под надежное обеспечение.
— Бродский как раз поступил подобным образом. Случилось кое-что, чего вы не знаете. Я тут говорил с одним подрядчиком, и он сказал мне, что строители стали занимать деньги у частных капиталистов.
— Это так, ну и что?
— Подрядчик, почтенный старец, объяснил выгоды такого займа. Банк возьмет в залог под свою ссуду и землю, и здание, а частный подрядчик — только вексель. Так вот, Бродский оказался хитрее. Ему было мало векселя: он заставил Меринга дать настоящий, первоклассный залог. А поскольку тому некуда было деваться, он согласился.
— Меринг заложил собственный дом?
— Он поступил хуже. Ваш партнер — авантюрист; странно, что вы этого до сих пор не поняли.
В марте, как открылся сезон, Меринг начал много новых строек. Денег нет, спрос упал, а он с тупым упрямством расширял дело. Ему перестали давать в банках. А кредиторы требовали расчета. В итоге Михаил Федорович заложил Льву Израилевичу гостиницу «Континенталь» и театр Соловцова. Теперь тот — частный залогоприниматель указанных зданий.
— Этого не может быть! — воскликнул Марголин. — Совершенно очевидно, что вы сыщик, а не деловик.
