Но, когда Клава села рядом на свой рабочий стул, он тут же положил руку ей на колено и, понизив голос до интимного полушепота, предложил:
– Клавдия, мы обязательно должны встретиться сегодня же вечером. Вы меня просто очаровали, я ослеплен вашей красотой, я возбужден, вы же видите, вы меня просто зажгли… – И сделал не очень приличный жест.
– Виктор Альбертович, – Клавдия, наклонившись к нему поближе, таким же полушепотом ответила «поклоннику», сообщившему, что желает познакомить ее со своей могучей сексуальностью, – хочу вам напомнить, если что.
Вы вообще-то у меня на приеме и лежите в кресле.
И, заметив недоуменное выражение его лица, пояснила свою мысль:
– А ведь каждый медик знает простую истину, что хорошо зафиксированный пациент в дополнительной анестезии не нуждается, – процитировала она известное высказывание. – Так что советую вам убрать свои мысли с моего тела и сосредоточиться на процессе лечения.
А то мало ли что я могу подумать.
– Ну что вы, Клавдия Юрьевна, – перешел пациент на холодный, почти начальственный тон, – это была просто невинная шутка. Выказанная мной дань вашей красоте.
– А вы «не шутите с врачами, им не до вас», как предупреждал всех Жванецкий, – посоветовала Клавдия и спросила бодреньким голосом, надевая перчатки и поправляя их на руках шумным, нарочито театральным хлопком: – Ну что, Виктор Альбертович, готовы совместить неприятное с полезным?
По всей видимости, совмещать два этих процесса Виктор Альбертович оказался категорически не готов, судя по той скорости, с которой он покинул кресло и кабинет Клавдии.
А выскочив в холл, к стойке администратора, устроил жуткий скандал, грозясь всем, чем обычно грозятся деятели подобного рода, начиная от судебных исков до лишения доктора Донгак всех лицензий и разрешений на работу.
Может, инцидент со сладострастным развратником и мог бы закончиться неприятностями, пусть и небольшими, но ощутимыми, но за Виктора Альбертовича взялся лично Григорий Сергеевич, объявив тому, что все разговоры в кабинете врачей записываются и они обязательно прослушают, что именно ему говорила доктор Донгак, а что говорил ей сам Виктор Альбертович.
К тому же в кабинете все это время находилась ассистентка, которая даст официальные показания.
