Так что имею право сходить попить, например.
— Не ёрничай! Нет поводов для этого. Всё очень печально… Ладно, начинаем. Нам нужен рассказ…
— … подробный рассказ, — дополнил её главный боевик академии.
— Именно, Сергей Витальевич. Очень подробный. И начнёт его госпожа Хвостова.
— Подождите, — задал вопрос я, видя, что послушная девочка Лида уже собралась открыть рот. — Не знаю, как остальные, а я подписал кучу бумаг о неразглашении.
— Мы тоже, — подтвердил мои слова Генка.
— Вот видите. Значит, всё, что можно, Тайная полиция сама донесла или ещё донесёт до преподавательского состава.
А вы нас на тюрьму подбиваете.
— Умный очень? — скривился Сергей Витальевич.
— Осторожный. Ну, и умным тоже приходится быть, если остальные не хотят. Так что лично я ни слова не скажу до того момента, покуда не узнаю того, что вы сами уже знаете.
— Молодец, Булатов. Объявляем устную благодарность за бдительность. Дело на самом деле очень серьёзное. Вы читали газетные статьи по инциденту в Бакле?
— Нет, — замотал головой Книгин.
— Не до этого было. Я потом гляну."
"— Не глянешь, так как их нет. Всего лишь пара строчек промелькнула о землетрясении. Думаю, безопасники вам по поводу молчания все уши прожужжали. Но, как вижу, некоторым ещё раз повторить стоит. Молчите! Даже близким, друзьям и преподавателям ни слова! Официальная версия: группа студентов Академии попала под завал во время землетрясения. Отсюда и жертвы.
Будут спрашивать, отвечайте скупо. Мол, шли за профессором по подземному городу, и вдруг потолок рухнул.
Все погибли, лишь вам повезло. Сутки просидели, а потом явились спасатели. Но вы их не помните, потому что были без сознания. Очнулись уже в госпитале, где вас быстренько поставили на ноги и отправили домой. Всё!
— И… — немного смущённо добавила Анна Юльевна: — Булатов. Я вижу на вашем запястье часы Знаменского. Их лучше не носить, как и то наградное оружие, что вы в скором времени получите. Иначе будет много вопросов от студентов.
— Извините, но ни с оружием, ни с часами расставаться не собираюсь, — моментально ответил я. — Пистолет мной был получен за меткую тренировочную стрельбу, а револьвер — за… Пусть будет за мужество и героизм, но проявленных не во время боевых действий. Будем считать, что я один не потерял сознание и ухаживал за всеми пострадавшими товарищами до последнего. Часы же мне лично профессор Знаменский подарил ещё до начала землетрясения.
