Но для меня они были самым прекрасным творением, которое я могла себе представить. Они были совершенным совершенством. Близнецы, как мы с Сэмюэлем. Они поднимали друг друга, делали сильнее, как мы с Сэмюэлем, когда были моложе и по сей день. Мы будем против всего мира. Иначе и быть не могло.
Сэмюэль остался со мной в больнице после родов, в то время как мама ушла домой на несколько часов, чтобы поспать после двадцати часов рядом со мной во время родов.
Глаза Сэмюэля были добрыми и любящими, когда он смотрел на меня, но эти нежные эмоции исчезли, как только он повернулся к моим детям, спящих в колыбели.
Он делал это не нарочно, но мои дети напоминали ему о том, что он и все остальные отчаянно хотели забыть.
И как ему может это не напоминать, когда мои близнецы были похожи на Фальконе?
Мое сердце отчаянно болело, когда я смотрела на них, трепеща от тоски, которую я пыталась похоронить с воспоминаниями о Римо, но Римо не был человеком, которого можно забыть.
Не легко, не быстро, никогда.
• ────── ✾ ────── •"
"Через два дня после родов мама и Сэмюэль внесли моих близнецов в дом, потому что мне все еще было трудно поднять что-либо тяжелее стакана воды. Семья собралась по этому случаю, но я знала, что это не празднование. Папе и Данте, вероятно, нужно было обсудить, как держать моих детей в секрете. Боссы пониже тоже знали. Они должны были это сделать ради Наряда. Данило знал, но я не разговаривала с ним с того дня, как ему пообещали Софию.
Сэмюэль держал меня за руку, а другой нес переноску. Идти по лестнице было более чем некомфортно, и я была рада, когда, наконец, вошла в наш дом.
Валентина подошла ко мне и нежно обняла. Они с Данте все еще пытались сделать третьего ребенка, но пока это не помогало. Она смотрела на моих детей с мягкой улыбкой.
— Они прекрасны, Серафина.
— Да, — согласилась я.
Сэм и папа обменялись взглядами, и это было похоже на удар в сердце, потому что, когда они смотрели на моих детей, они видели черные волосы и темные глаза и ничего больше.
Они видели Фальконе. Они видели стыд и вину. Позволят ли они когда-нибудь моим детям стать чем-то большим, чем величайшим провалом в истории Наряда?
София бросилась вниз по лестнице в сопровождении Анны. Леонас, закатывая глаза, спускался по ступенькам с меньшим энтузиазмом, чем девочки.
София остановилась рядом со мной и Сэмюэлем, глядя на Грету, крепко спящую в переноске.
