— Что? Что происходит?
Мамины глаза наполнились слезами.
— Близнецы.
Доктор кивнула, и мои глаза метнулись к Сэмюэлю.
— Как мы, — удивленно сказала я.
Он выдавил слабую улыбку, но в его глазах читалось беспокойство.
• ────── ✾ ────── •Осознание того, что я ношу близнецов, все изменило для мамы. Как будто она наконец-то смогла увидеть детей, как своих, а не чужих.
Сэмюэль, казалось, тоже приходил в себя. Он покрасил детскую и расставил для меня мебель. А София? Она была в восторге от перспективы стать тетей.
Но папе… папе было тяжелее. Он не упоминал о беременности и никогда не смотрел ниже моего подбородка. Я понимала его, не могла сердиться, потому что в его глазах отражался конфликт.
Мне часто удавалось почувствовать, что я снова принадлежу этому миру, притворяться, что меня не заставляют прятаться в нашем доме, чтобы никто не узнал, что я беременна. Что мне не удалось, так это перестать думать о человеке, который был причиной всего.
Каждую ночь я лежала в постели без сна.
Каждый раз, поглаживая живот, я видела его перед глазами. И каждый раз я разрывалась между гневом и тоской. Иногда я задавалась вопросом, должна ли я найти способ дать ему знать, но потом я думала о своей семье, об их медленном процессе исцеления, о том, что мое похищение сделало с ними, и я не могла этого сделать. Что ты должна человеку, который тебя похитил? Кто пытался уничтожить людей, о которых ты заботилась? Человек, который забрал твое сердце, только чтобы оттолкнуть тебя?
Ничего.
Я ничего не должна Римо Фальконе.
Это были мои дети, и они вырастут как часть моей семьи, как часть Наряда. Я буду скрывать от них правду так долго, как смогу. Они не узнают, кто их отец, пока не придется. Если бы я хотела, чтобы у них был шанс в отряде, они не могли быть Фальконе. Они никак не могли быть связаны с Римо.
В середине мая я родила самые прекрасные создания, какие только могла вообразить, и с абсолютной уверенностью знала, что все, чего я желала, никогда не станет реальностью.
ГЛАВА 24
• ────── ✾ ────── •СЕРАФИНАЯ любила свою семью всем сердцем. И они любили меня. Но в тот момент, когда я держала своих детей на руках, я знала, что не смогу остаться с ними навсегда, знала это с душераздирающей уверенностью.
Невио и Грета были Римо. Темные глаза, густые черные волосы.
Для всех в Наряде они всегда будут Фальконе, всегда результатом чего-то ужасного, рожденного из чего-то постыдного, чего-то темного.
