Его темные глаза блуждали по моему телу, нож все еще был зажат в его руке, и мое сердце сжалось от желания.
Он схватил меня за бедро и притянул к себе, его губы прижались к моим. Я ахнула, когда его язык захватил мой рот, лязгая зубами. Он прижимал меня к кровати, пока я не упала. Он разрезал мои трусики своим ножом, и близость лезвия заставила дрожь пробежать по моему позвоночнику.
Римо навис надо мной и освободил свою эрекцию, его глаза были яростными, голодными и ужасающими.
Выдержав его взгляд, я раздвинула ноги, потому что была потеряна, потеряна с того момента, как Римо увидел меня, и когда я посмотрела на него, я без сомнения знала, что он тоже потерян.
Уголки его рта приподнялись, когда он опустил взгляд к моему центру. Он опустился на колени, раздвигая мои ноги еще шире. Римо уткнулся лицом в меня.
Я выгнулась дугой, мои ногти впились в простыни, мой взгляд нашел мое порванное свадебное платье.
Рот Римо безжалостно требовал меня языком и губами, покусывая и облизывая.
Бежать было некуда. Он мне не позволил. Он заставил меня сдаться, не силой, не насилием… он нырнул, кружась, пока я не стала рабыней ощущений, которые он создал.
Мой оргазм обрушился на меня лавиной, но мои глаза оставались прикованными к запятнанной белой ткани моего платья — знак моей чести, моей чистоты.
Оба проиграли.
Оба взятые… нет. Отданные.
Губы Римо скользнули вверх по моему животу, облизывая и покусывая, языком пощекотав сосок.
Он легонько прикусил губу, затем успокоил ее поцелуем с открытым ртом. Его тело накрыло мое, его ладони прижались к кровати рядом с моей головой, нож все еще был зажат в его руке. На мгновение наши взгляды встретились, и я возненавидела его, возненавидела себя, возненавидела нас обоих, потому что с каждым днем, проведенным с ним, ненависть становилась все сильнее.
Мы оба нуждались в нашей ненависти, и все же она ускользала от нас, как песок. Не было никакого способа сдержать ее.
Потерянные. Его темные глаза отражали мое внутреннее смятение. Потерять себя друг для друга.
Мой взгляд вернулся к платью, когда Римо вонзился в меня одним всепоглощающим безжалостным толчком. Его рот прижался к моему уху, когда он сердито вошёл в меня.
— Когда я увидел тебя в этом платье, я понял, что должен быть тем, кто лишит тебя невинности. Я знал, что должен быть тем, кто заставит тебя истекать кровью.
