Она опустила руку и сказала:
— Джеми, тебе не следует говорить такие вещи, право, не следует.
А потом она повернулась и бросилась прочь. Только вернувшись во внутренний двор, она ненадолго остановилась. Вокруг ее ног клубился туман, внезапно наступила ночь. Здесь, во тьме, Мартйсу охватил самый настоящий ужас. Она подхватила юбки и бросилась к двери, уверенная, что за ней гонятся все демоны ада.
У дверей Мартиса остановилась и резко повернулась. Позади нее никого не было, лишь туман бесшумно клубился в темноте. Она была одна.
Совершенно одна. Ужасающе одна.
Мартиса открыла двери и вошла в замок. Ей хотелось как можно скорее оказаться в своей комнате. Но в большом зале было людно. Еще от дверей она услышала голоса. Мартиса замерла, затаив дыхание, и прислушалась. Брюс вернулся. Мартиса вошла в зал и увидела, что Брюс стоит возле камина и беседует с дядей Питером. Точнее, они спорят.
— Брюс, ты изменился, и я не побоюсь это сказать. Ты стал жестким, несговорчивым, упрямым, тебя стало невозможно убедить.
— Убеждать не в чем…
Брюс не договорил и направился к парадной двери.
Он посмотрел на Мартису, и она почувствовала себя школьницей, которую застали за подслушиванием разговоров взрослых. Она покраснела.
— Прошу прощения, я не хотела прерывать ваш разговор. С вашего разрешения…
— Миледи, вам не за что извиняться! — быстро сказал Питер, наклоняя голову в ее сторону. — Мы уже закончили. С вашего позволения, я удаляюсь.
Питер кивнул обоим и ушел. Брюс не проводил его взглядом — его глаза были обращены к Мартисе.
"
"— Проходите, садитесь, погрейтесь у огня, — мягко произнес он.
— Вообще-то я собиралась просто подняться к себе, — возразила она.
— Напрасно.
Брюс улыбнулся, взял ее за руку и подвел к одному из кресел возле камина. Мартиса села. Он поставил ногу на каменный выступ перед огнем, оперся локтем о каминную полку и с улыбкой посмотрел на нее.
— Кажется, мы очень мало времени проводим вдвоем, — сказал он.
— Или слишком много, — пробормотала Мартиса.
Он рассмеялся, отойдя от камина, подошел к ее креслу и встал со стороны спинки.
Мартиса чуть не подпрыгнула, когда он мягко положил руки на ее плечи. Затем он стал гладить большим пальцем ее щеку. От его прикосновения ее словно пламя охватило. Она с трудом заставляла себя оставаться неподвижной. Было кое-что, что ей хотелось бы ему сказать, а о чем-то ей хотелось не просто сказать, а кричать. В ее душе накопились обвинения, которые рвались наружу.
— Игры пройдут на этой неделе, — сказал Брюс.
