В начале семнадцатого века тогдашнего лэрда выволокли прямо из этого зала, где он стоял перед этим самым камином. А выволок его сосед, граф. Подданные лэрда пытались его защитить, но дело в том, что он похитил дочь графа. Граф клялся, что Кригэн забирал одну девушку за другой. И вот граф со своими людьми привез лэрда в город и предъявил ему обвинение в грехе похоти. Кригэна обезглавили там же и тогда же. Голову ему отрубил граф своим собственным мечом. Так что, миледи, в этом замке много-много скелетов во многих шкафах.
Думаю, в этом и состоит опасность слишком хорошего знания собственного прошлого. Я свое знаю. И оно пугает.
— Но дети не отвечают за грехи отцов, — прошептала Мартиса.
Брюс рассмеялся.
— Нет? Но предостережение прозвучало четко и ясно. Женщины, будьте осторожны, потому что в этих стенах многим довелось встретить страшный конец. Здесь происходили ужасные вещи.
— Но… — Мартиса помолчала, облизнула пересохшие губы и, набравшись решимости, спросила: — Милорд, скажите, они происходят здесь снова? Все это происходит снова?
Он сложил ее ладони вместе между своими ладонями.
— Миледи, вам лучше уехать.
Она замотала головой:
— Я не могу.
— Почему?
— Мне… мне нужно узнать.
— А что, если вы при этом рискуете собственной жизнью?
— А я рискую? — спросила она.
Вместо ответа он задал ей встречный вопрос:
— Что вы ищете?
— Ничего!
— Вам бы следовало знать, что печально знаменитые лэрды Кригэна сурово обходились с ворами.
— Я не воровка! — возмутилась Мартиса.
— Нет?"
"Брюс поднес ее руку к губам, поцеловал, потом медленно повернул другой стороной и поцеловал ладонь — в то место, которое он до этого гладил.
Этот поцелуй воспламенил Мартису, ощущения были тем поразительнее, что они возникли в самых интимных местах. Брюс встал, потянул ее за собой и поцеловал сначала нежно, а потом с большей страстью. Он погрузил пальцы в ее волосы, распустил их и дал им свободно рассыпаться по плечам. Он шептал ей на ухо, и каждое его слово вызывало жаркий отклик в ее теле.
— Миледи, я вас снова предупреждаю, вам надо уехать, потому что если вы останетесь… Я хочу вас так сильно… сильнее, чем я когда-нибудь хотел пить или даже дышать.
Не знаю, в чем дело, чем вызвано это томление, эта ноющая боль. Мое желание просто, я хочу вас так же, как хочу просыпаться по утрам, двигаться, жить. Я хочу, чтобы вы лежали подо мной обнаженная, чтобы эти великолепные волосы разметались под нами и между нами, золотые, как пламя, мягкие, как шелк, дразнящие.
