Йен и Конар тоже очень милые молодые люди. В действительности с ней груб и негостеприимен только один человек — Брюс Кригэн, сам лэрд.
Но не всегда. Временами, когда он ее обнимал, он вовсе не был грубым.
— А как же, девочка, — сказал Питер. — Вы приехали из-за Мэри, а вскоре произошло кораблекрушение, и умер человек, несмотря на ваши старания его спасти. Потом исчезла девушка из деревни. А сегодня нашли тело этой несчастной. Многовато получается, вам не кажется, миледи? Он обеспокоен, вот и все.
Мартиса улыбнулась:
— А вы его дядя, родная кровь, и вы будете его защищать.
Питер поднял бровь.
— Дядя — да, но неродная кровь. Я и мои мальчики не Кригэны. Мы Стюарты, с дальнего севера, из местечка неподалеку от Джон-о-Гроутс. Я женился на Дженни Кригэн, сестре предыдущего лэрда Кригэна, и мы приехали сюда, где было много земель, чтобы служить лэрду. Я удивлен, что вы не обратили внимания на клетку.
— Простите, не поняла?
— Цвета, девочка, цвета шотландки. Я ношу цвета клана Стюартов. В тот день, когда мы все ездили на лошадях, Брюс надевал шарф Кригэнов.
Клетка несколько отличается, в клетке Кригэнов есть немного красного цвета и гораздо больше желтого.
Мартиса улыбнулась с сожалением:
— Прошу прощения, я не обратила на это внимания.
— Ну что вы, не надо извиняться.
К Питеру подошел Йен.
— За что не надо извиняться?
Мартиса улыбнулась и пожала плечами."
"— За свое невежество. Может, поднимемся? Хочу посмотреть, как там Элайна.
Йен кивнул и с сожалением оглянулся на пролом в стене.
— Это так интересно. Жалко, что Брюс решительно настроен все убрать.
— Думаю, это больше связано с телом бедной замурованной девушки, — сказал Питер.
Йен пожал плечами.
— Да, отец, но ведь это все случилось очень давно, тебе не кажется? Мне, конечно, жаль девушку, но я думаю, мы впустую тратим на нее жалость. Наверняка она оказалась здесь очень, очень давно, и сейчас для нее ничего нельзя сделать. И все же… ах да, наверх… действительно, давайте поднимемся.
Вечером было сыро, и от земли поднимался холодный туман.
Казалось, весь мир стал серым. Мартиса открыла тяжелые двери конюшни, вошла внутрь и на несколько секунд остановилась. У самых дверей горели две лампы, Но в первый момент ей показалось, что их свет не разгоняет темноту. Вскоре ее глаза привыкли к полумраку, и она увидела стойло Дездемоны. Мартина прошла в конюшню, открыла стойло и подошла к лошади. Дездемона переступила с ноги на ногу и ткнулась в Мартису теплой мордой.
