Мартиса благодарно улыбнулась Питеру, тот усмехнулся, и они вместе подошли к непонятному предмету. Предмет напоминал фоб, но был очень длинный, длиннее роста Брюса, и широкий. Сделан он был, по-видимому, из железа, которое от времени почернело. Мартисе пришли на ум мумии в египетских гробницах, но только здесь не было ничего красочного. Предмет выглядел зловеще.
— Что это? — спросила она.
Йен открыл ящик, похожий на гроб: дверца — или крышка — поднялась, как на пружине. С внутренней стороны на ней оказались острые шипы.
— Железная дева, — пробормотал Брюс.
— Это орудие пыток, — сказал Йен, обходя ящик кругом. — Жертву клали внутрь и дверь медленно и плотно закрывали. Шипы вонзались в тело, причем они расположены так, что ни один из них не задевал жизненно важные органы и не приводил к быстрой смерти. Бедного грешника внутри ждала долгая и мучительная смерть.
— Йен, не забывай, что с нами леди Сент-Джеймс, — пробурчал Конар.
— О! Прошу прощения.
Йен посмотрел Мартисе в глаза.
— Мартиса, вам не следует здесь находиться! — рявкнул Брюс.
Она возразила:
— Со мной все в порядке.
Она улыбнулась Конару и подошла к следующему механизму, на столе. Он состоял из каких-то веревок, досок и рычагов."
"— А это что? — спросила она у Йена.
Брюс по-прежнему хмурился, глядя на нее.
— О, это «Дочь графа Эксетера», — объявил Йен. — Названа в честь человека, который решил воспользоваться ее достоинствами.
Мартиса посмотрела на него недоуменно, он улыбнулся и пояснил:
— Дыба, миледи.
Очень широко использовалась в средневековой Англии.
— Ну, похоже, и в Шотландии тоже, — заметил Питер чуть насмешливо. Он обошел камеру, показывая на различные приспособления. — Плетки, цепи, уздечки для сварливых, кандалы, а здесь виселица.
Йен рассмеялся:
— Я бы сказал, наши досточтимые предки были теми еще чудовищами, правда, Брюс?
— Похоже на то, — сухо согласился Брюс.
Мартисе стало холодно, и она поежилась. И в то же мгновение почувствовала на себе взгляд Брюса.
Он наблюдал за ней, и она пожалела, что поежилась.
— Мы замуруем все это обратно.
Питер рассматривал уздечку для сварливых, и Мартиса подошла к нему.
— А это, миледи, предназначено для прекрасного пола, и только для него. Если жена слишком много болтала, или распускала сплетни, или еще что-нибудь в этом роде, ее запирали в этой ужасной маске. Держу пари, после этого она умела помалкивать.
— А вот пояс целомудрия, — сказал Йен.
