Достаточно сильные, чтобы сломать шею такому хрупкому созданию, как Мэри. А может, я ее отравил? Нет, пожалуй, задушил — это больше в моем стиле. — Он оказался всего в футе от Мартисы и устремил на нее взгляд, полный ярости. — Ради всего святого, почему вы обвиняете меня в убийстве Мэри?
— Я не…
— Боже правый, женщина, вы обвиняете! — прогремел он.
— Мэри была напугана, очень сильно, она мне писала.
— Она боялась меня? Я в это не верю!
— Нет, — тихо призналась Мартиса. — Она не писала, что боится вас.
Она просто… просто ей было страшно.
Он подошел ближе, так близко, что Мартиса ощущала тепло его тела и его напряжение.
— Если она так боялась, тогда какого черта вы все еще здесь?
— Потому что я хочу знать! — закричала Мартиса.
— Что вы хотите знать!
Она попятилась от него.
— Есть… что-то.
В следующее мгновение Мартиса оказалась прижатой спиной к стене. Брюс навис над ней, уперевшись ладонями в стену. Его лицо оказалось в пугающей близости от ее собственного.
— Если вы останетесь, миледи… — Слово «миледи» Брюс произнес с такой ядовитой насмешкой, что Мартиса невольно поморщилась.
— Если вы останетесь, Мартиса, будьте готовы к тому, что я стану вашей тенью, днем и ночью. И не вздумайте исчезать, как вы исчезли сегодня вечером в склепе.
— Исчезла? — Мартиса задохнулась от возмущения. — Да меня заперли. Ах вы, высокомерный… — Она вовремя замолчала, едва не выпалив слово «ублюдок». Все-таки она здесь гостья. И предполагается, что она леди. Мартиса улыбнулась.
— Лэрд Кригэн, к вашему сведению, меня заперла девушка; Она закрыла дверь в склеп на засов. Думаю, это имеет какое-то отношение к вам. Признаться, я задумывалась, не предупреждали ли вы ее когда-нибудь, как меня, что вы ее хотите и она станет вашей.
На какое-то мгновение Мартисе показалось, что он так на нее разгневался, что ударит. Но вместо этого он вдруг улыбнулся и прошептал:
— Нет, леди. Вы единственная женщина, которую я когда-либо хотел так отчаянно и непреодолимо.
И его губы коснулись ее губ.
Поцелуй был легким, как продолжение шепота. И именно потому, что он едва прикоснулся к ней, Мартиса подумала, что у нее нет повода протестовать. Она и не протестовала, а только чувствовала. Чувствовала мужскую настойчивость, жар, чувствовала, как ее губы раскрываются. А потом она ощутила в полную силу всю его страсть, напор, ощутила его прикосновение, силу его обольщения; ощущения были настолько сильными, что она думала, что упадет.
