Рядом с ним стояла его жена Пегги, и оба выглядели встревоженными.
— Ну вот и вы наконец! — с облегчением воскликнул Генри.
— Да, Генри, спасибо. — Мартиса взяла у него пунш. — Прошу прошения, я не собиралась исчезать надолго.
— Ничего. Главное, что с вами все в порядке, — сказала Пегги.
Мартиса обняла женщину.
— Со мной все хорошо. Я тронута вашей заботой, особенно когда…
Она смолкла, и ее недосказанные слова тяжело повисли в воздухе.
Сзади к ней подошел Брайан. Мартиса почувствовала его присутствие еще до того, как он положил руки ей на плечи.
— Мартиса, любовь моя, что ты говоришь этим бедным людям? — спросил он.
Пегги быстро ответила:
— Ничего, лэрд Кригэн, совсем ничего. Пейте ваш пунш, дорогая. Скоро полночь, будет возложение на ложе.
— Возложение на ложе? — переспросила Мартиса."
"Она подумала, что полночь — это время ведьм, во всяком случае, в замке Кригэн, как выяснилось.
— Любовь моя, это старинный обычай — в Шотландском нагорье обычаи, очень живучи.
Он еще не договорил, когда начали бить часы.
Тут же поднялся дикий шум, все разом радостно закричали, Мартису и Брайана окружила толпа. Мартису обступили женщины: Пегги, Кэти, Элайна, Холли и очень игриво настроенная Касси. Мартиса успела издать только один протестующий возглас, когда женщины подняли ее на руки. Необузданная толпа со смехом и криками ринулась вверх по лестнице и понеслась по старым коридорам. Брайан был впереди Мартисы — его несла толпа мужчин.
У дверей хозяйских покоев толпа не остановилась.
Двери распахнулись, и Мартису внесли внутрь. Она с ужасом подумала, что если их с Брайаном сейчас вместе разденут, она умрет от унижения. Но все оказалось не так плохо. Брайана унесли в гардеробную, и дверь за мужчинами захлопнулась. Мартиса осталась с женщинами, но ей не удалось легко отделаться. Ее стали раздевать, и хотя это делалось с нежной заботой, ей показалось, что ее касаются сотни рук. Платье было снято, туфли отброшены в сторону, за ними последовали корсет, нижние юбки и нижняя рубашка.
Ее положили на кровать и сняли с нее панталоны. И вот она лежала на кровати голая, ежась и переживая, что на нее смотрят столько пар глаз, пусть и женских. Но ее не оставили в таком виде надолго. Тут же рядом с ней оказалась Холли и подала свадебную ночную рубашку.
Рубашка была не белая, а голубая, из блестящего прозрачного шелка, нежного, как крылья бабочки. Элайна с теплой улыбкой надела ее на Мартису.
