И она знала, что это случится. Лаская ее губами и языком, Брайан одновременно сдвинул юбку выше, рука проникла под одежду, и Мартиса почувствовала его ласкающие прикосновения на своем животе, потом между бедрами. Пальцы Брайана нашли влажное средоточие ее женственности, и она ахнула. Его дразнящие ласки были легкими, как прикосновение ветерка, и такими умелыми, что Мартиса вся запылала и беспокойно заметалась под ним, желая большего.
Он всмотрелся в ее лицо в лунном свете, заметил, как изменились ее глаза, как участилось дыхание.
Издав хриплый стон, он снова припал к ее губам, в то же самое время его пальцы вдруг проникли глубоко в нее. Он ласкал ее ритмичными движениями, то и дело возвращаясь и лаская крошечный бугорок. Ее стоны больше не были тихими, нежными, они стали неистовыми и громкими.
Её волосы разметались вокруг медным водопадом.
Брайан приподнялся над ней и стал расстегивать бриджи. Мартиса лежала с закрытыми глазами, но он колебался, все еще колебался, хотя сжигающее его желание стало нестерпимым.
И все же, опускаясь на нее, он сумел сдержать страсть и задержался у самого входа во влажное тепло ее тела. Мартиса открыла глаза, ее щеки разрумянились, и он улыбнулся.
— Скажите, леди, вы хотите принять меня как любовника?
Она застонала, обвила его руками и прошептала:
— Неужели надо говорить сейчас? О… пожалуйста…
— Да, надо, — нежно прошептал Брайан, Он ткнулся носом в ее шею и одновременно вошел в нее. — Я не хочу быть каким-то чудовищем Кригэна, или ночи, или леса. Я хочу быть желанным любовником, даже здесь, и я хочу, чтобы, когда я сделаю нас единым целым, ты смотрела на меня.
Она и смотрела. В ее расширенных глазах, голубых как небеса, светилось обещание блаженства. Она даже сумела улыбнуться и прошептать:
— Чудовище, дракон, любовник, демон тьмы… да, лэрд Кригэна, я принимаю вас!
Его губы медленно изогнулись, и он вошел в нее полностью, наполняя своей твердостью. Он вошел так глубоко, что она вскрикнула и затрепетала — в одно его движение она достигла пика наслаждения.
Брайан прожигал ее взглядом, в его золотистых глазах светилось удовольствие с примесью лукавства, он снова начал двигаться. Мартиса думала, что она не может принять его всего, что она распадется на части и умрет, но ощущения были восхитительными и невероятно острыми — казалось, изнутри он добирается до самого ее сердца.
Она обхватила его ногами, ее ногти царапали его рубашку, он вознес ее так высоко, что она билась о его грудь и едва не всхлипывала от удовольствия.
