А значит, раз Королев планирует трахать все, что движется, то твоя основная задача залететь быстрее, чем все остальные его шлюхи! Это понятно?
— Пап…
— Я спросил, это понятно?!
— Но как я должна от него беременеть, если он считает наш брак фиктивным?
— Блядь! — он резко шагает ко мне, я даже вздрогнуть не успеваю, когда он хватает меня за волосы. — Неужели ты настолько тупая, что я должен тебе все разжевывать?! У тебя между ног есть дырка! А еще смазливое личико и рот, которым можно не только херню нести и жрать! Используй все это, чтобы соблазнить своего муженька.
Если не справишься с ним, — он скользит по мне грязным взглядом: — придется отрабатывать на мне."
"— Н-нет, п-пожалуйста… — шепчу я.
— А чего? — он утыкается носом в мою шею. — Из тебя выросла красивая девка. Даже собственную мать переплюнула.
— Пап…
— Тебе повезло, что я придумал для тебя применение, иначе грохнул бы вместе с твоей мамашей, когда узнал, что ты нагулянная, — он швыряет меня на пол, и как ни в чем не бывало поправляет манжеты своего пиджака.
— Я тебя предупредил. Либо ты сегодня выходишь замуж за Королева и рожаешь ему наследника. Либо я использую тебя сам, а когда надоест, избавлюсь.
Есть ощущение, что избавится он от меня при любом раскладе. Но я лучше умру от рук мерзавца Королева, чем позволю отцу прикоснуться к своему телу. Он уже неоднократно пытался преступить эту грань, но каждый раз мне удавалось улизнуть под разными предлогами.
Убежать от него? С того момента, как Заболотский на моих глазах убил мою мать, я предприняла больше двадцати попыток побега.
Со счету сбилась. И каждый раз он находил меня и бил так, что на мне живого места не оставалось.
Кто знает, может Руслан моя последняя возможность сбежать из этого ада?
— Я поняла, пап, — шепчу, потому что знаю, что он ждет ответа. Это тоже его фишка: моральное давление, пока ты вслух не признаешь, что он прав. — Я выйду за него…
Дрожащими руками растираю по лицу слезы. Смотрю на свои ладони. Они все в крови.
— Эй, там! — я вздрагиваю от окрика отца.
— Да, Вячеслав Василич, — в дверях появляются его амбалы-охранники.
Он кивает им на меня:
— Приведите нашу невесту в порядок. И дайте что-то успокоительное. Да посильней. Нам не нужны истерики на церемонии, — с этими словами, он к моему облегчению уходит.
Мой отец, пусть не родной, — худший человек в мире. Слава Заболотский. Мерзкий гаденыш, попортивший жизни тысячам людей.
Наркота, оружие, убийства и разбой — он и его группировка ничем не гнушаются.
