– Таня, опомнись, почему он должен был тебе помогать? – покачала головой Вера Афанасьевна. – Борик был Нюточкиным братом, а не твоим. А что касается помощи, то Сава все годы, пока росли дети, достаточно вкладывался в их воспитание. Они с Нюточкой даже на море их возили каждый год, не говоря уже о фруктах, кружках и об одежде, которую они привозили с заграничных гастролей.
– Ирка, зачем тебе пятьсот миллионов? – с той же искренностью, что и мать, вопросил Игорь Камаев.
– А какое вам всем дело? – огрызнулась Ирина. – Да, мне нужны деньги.
Много денег. У вас есть такая сумма? Может быть, вы, Вера Афанасьевна, согласитесь продать свою дачу, чтобы выручить меня из беды? Она примерно столько и стоит. Нет? Я так и думала.
– Дачу я продавать не буду, – с достоинством сообщила бывшая балерина. – Но думаю, что ты вполне могла бы рассказать нам, в какую именно беду попала. Ирочка, мы все прекрасно к тебе относимся и, конечно, сообща придумали бы, как тебе помочь."
"– Не собираюсь я вам ничего рассказывать. – В голосе Ирины слезы мешались с яростью.
– И помочь вы мне не сможете. Себе лучше помогите. Игоряша, а ты не хочешь сказать своей драгоценной мамочке, какие проблемы у тебя? Или жене. Ах да. У вас же такое трогательное единение, что ты никогда ничего от нее не скрываешь. Так что она должна быть в курсе, что ты практически банкрот. Или, Олежек, может быть, тебе есть чем поделиться с собравшимися? Вы же все одна большая семья. Или из-за того, что тебе повезло больше, чем мне, ты чувствуешь себя заговоренным от неприятностей? Так это временно, я тебя уверяю.
Она выскочила из-за стола, уронив стул. Задребезжала посуда. Ахнула Вера Афанасьевна. Ирина выскочила в прихожую, сорвала с вешалки свой невообразимый лапсердак, выбежала на крыльцо, громко хлопнув дверью. В полной тишине все услышали, как с размаху шваркнула о металлический столб забора калитка. Да уж, нагостилась.
– Кто-нибудь понял, о чем она сейчас говорила? – безмятежно поинтересовался Олег. – Лично у меня действительно нет никаких проблем.
Но мне не кажется, что это преступление. Игоряш, что Ирка имела в виду?
Лицо Камаева-старшего пошло красными пятнами.
– Я понятия не имею, откуда этой ведьме стало известно, что у меня некоторые сложности с бизнесом. Ничего такого, с чем я бы не справился, разумеется. Но Ирка с детства умела ударить по больному. Как была стервой, так и осталась.
Зубов почувствовал легкую дрожь, которая всегда возникала у него, когда его накрывал сыщицкий азарт. Так-так-так.
