Одного вполне достаточно для того, чтобы составить свое мнение об этих людях. От мысли, что ему больше не сиживать за этим большим круглым столом, Зубову внезапно стало нестерпимо грустно. «Успокойся, – одернул он сам себя. – С очень большой долей вероятности кто-то из сидящих за этим столом – убийца. И вряд ли тебе стоит желать снова оказаться в его “приятной” компании».
– Хочешь, я угадаю, о чем ты сейчас думаешь? – Жаркий шепот Велимиры смешно щекотал ухо. Было немного горячо и приятно. – Что кто-то из нас убил дядю Борика.
Но ты ошибаешься, Алеша. Никто из моих родственников и друзей на это не способен. Поверь мне, я же их с детства знаю. Я вот ночью подумала. Он был алкоголик. Добрый, умный, свой, но все-таки алкоголик. И у него наверняка имелись какие-то собутыльники. Может же так случиться, что кто-то из них его и убил. Какой-то забулдыга."
"Ну вот, он уже и Алеша. Собственно говоря, о том, что Борис Самойлов мог стать жертвой случайного преступления, их следственная группа уже подумала и возможные связи потерпевшего среди асоциального элемента устанавливала.
Вот только редкая избирательность при краже картин настораживала. Вряд ли местные алкоголики могли на глаз отличить работу Григорьева от полотна Тимкова. И уж совершенно точно осторожный и битый жизнью Самойлов вряд ли рассказал случайным собутыльникам про алмазы. А ведь они пропали. Это факт.
– Эй, молодежь, вы чего там шепчетесь? Это неприлично, – подал голос Олег. – Может быть, нам тоже интересно то, что вы обсуждаете.
Да уж, знали бы они, насколько это интересно.
Особенно тот один, которого еще предстоит вычислить.
– Ирочка, я тебя сто лет не видела, детка, – обратилась к Введенской Татьяна Игнатьевна. – Я так тебе соболезную. Такое горе, такое горе.
Зубов отметил, что к Ирине она почему-то относилась более благосклонно, чем к Велимире. Не могла простить последней, что та не вышла замуж за Олега? Или у этой благосклонности есть иное объяснение? Кроме того, совсем недавно в общем разговоре Татьяна Игнатьевна прокомментировала смерть Самойлова как избавление ее брата от тяготившего его ярма, а теперь вдруг заговорила о ней как о горе.
Лицемерит? Врет? Вот бы узнать.
– Тетя Таня, не надо лицемерить, – озвучила зубовские мысли Ирина. – Все мы знаем, что отец не был мне близким человеком. И с его уходом я совершенно ничего не потеряла, правда и не приобрела. Папашка ничего мне не оставил. Точнее, то, на что я могла рассчитывать, украл какой-то гад. Может, его найдут, конечно.
