Ее голос звучал на редкость спокойно, что совершенно не вязалось с ситуацией. Какой же надо быть хладнокровной и бесчувственной, чтобы так реагировать на смерть отца. Пусть он и не жил с ними, но все-таки всегда помогал, да и любил, наверное, дочь. Иначе не следил бы за ее жизнью, прячась по подворотням.
– Дядя Борик говорил, что у тебя какие-то проблемы, – подала голос Велимира, и Зубов мысленно зааплодировал ей. Какая же умница эта девушка, сама выводит разговор в нужное русло, чтобы не подставлять его.
«Жених» не может знать такие подробности, да и интересоваться ими ему не с руки. – Как ты будешь их решать, если отец больше не может тебе помочь?
– А ты с какой целью интересуешься? – прищурилась Введенская.
Прищур у нее был нехороший, волчий. Она вообще казалась крайне неприятной особой. Нелепой, не очень опрятной и при этом какой-то опасной.
– Исключительно с целью тебе помочь, – ангельским голоском ответила Велимира.
– А с чего бы тебе мне помогать?
– Дядя Борик был бы этому рад.
Поэтому в память о нем я бы это сделала. Ты знаешь, что я к нему хорошо относилась. В отличие от тебя.
Что ж, Зубов давно заметил, какой острый у этой девушки язычок. Спускать Введенской ее колкости она не собиралась.
– А ты что, открыла алмазное месторождение? Или твой новоприобретенный жених – подпольный миллионер? По его внешнему виду не скажешь.
Словесная дуэль продолжалась.
– Нет, я живу на то, что заработаю, – ответила Велимира. – Извини, полумиллиарда у меня, конечно, нет, но вдруг тебя может выручить менее крупная сумма.
В комнате вдруг повисла тяжелая пелена страха. Зубов просто физически ощутил ее, хотя особо чувствительным себя не считал. Кто-то среагировал на слова о половине миллиарда рублей, сумме, за которую был выставлен на торги лже-Малевич, которую могла стоить пропавшая картина Григорьева и в которую оценивались пропавшие бриллианты.
– А ты откуда знаешь, что отец обещал мне пятьсот миллионов?! – не в силах сдержаться, закричала Введенская.
– Это ты украла бриллианты, признавайся!
– Бог с тобой, Ирочка, Мира не могла ничего украсть, – твердым голосом попыталась навести порядок Вера Афанасьевна. – И ты это знаешь не хуже меня.
– Бриллианты? Какие еще бриллианты? – удивилась Татьяна Игнатьевна. – У Бориса что, были настоящие бриллианты? И при этом он даже не думал мне помогать, когда я одна тянула двоих детей? Притворялся убогим алкоголиком, гад, а сам сидел на таких деньжищах.
