Рвать надо отседова, пока не поздно. Оно, конечно: бег не красен, зато здоров.
– Уж чья бы корова мычала, а твоя… Али запамятовал, из какого дерьма тебя Шаланда в последний раз вытащил? Так я могу напомнить!
– Не надо.
– Вот тогда сиди и не задирайся, – презрительно осклабился Казанец. – Выше ватерлинии. Вот Гога, тот еще может иметь и голос, и мнение. Ему по чину положено. А тебе, Ёршик, рановато покамест. Скромнее будь.
В следующую секунду в комнату возвратился довольный (рот до ушей) Шаланда и возвестил с порога, представляя зашагнувшего следом незнакомца:
– Зырьте, какого гостя дорогого из Питера намело! Барон, собственною персоною!
– Хоть сами в благородных званиях не состоим, но гостям, коли взаправду дорогие, завсегда рады, – радушно обозначился Казанец.
А вот Гога, напротив, набычился. И, не разделяя восторгов, сварливо усомнился:
– Пятый десяток землю топчу, а чегой-то не слыхал за пЭрсону с таким погонялом.
– Да ты чё, Гога?! Да я Барона, почитай, годков пятнадцать как знаю.
Еще с устьцилемской зоны. Которую мы с ним да с прочими ворами правильными от солдат Рокоссовского обороняли. Ух и лютое, я вам доложу, было времечко!
– Ну-у понеслась вода в хату! Опять завел волынку за героиЦькое урка́нское прошлое, – изобразил досадливое Ёршик.
– Не любо – не слушай! – цыкнул на него Шаланда. – А за Барона я тебе, Гога, так скажу: поезжай в Питер и тормозни первого встречного блатного. Всякий подтвердит, что Барон – в авторитете человек.
– Ага, щас! Вот тока дожую и метнусь.
За плацкартой. Да мне при нынешних доходах скоро на трамвай хватать перестанет!
– Никшни! Последнее дело – промеж своих, да еще при госте, кусалово устраивать. Присаживайся, Барон. Как говорится, чем богаты. Картошечка, лучок.
– Токма с колбаской – йок, – докончил о наболевшем Ёршик.
– Сыт я, бродяги. Но за предложение – спасибо, – вежливо кивнул Барон, подсаживаясь к столу.
– Оне благородной кровяни, – не замедлил откомментировать Гога. – Пролетарскою пищею брезгують.
– Напраслину возводишь, мил-человек. Просто аккурат из-за стола я. Впрочем, коли водки плеснете – не откажусь.
– А что, в Питере новые порядки завелися? В гости с пустыми руками?
Глаза Барона нехорошо блеснули:
– Вот гляжу я на тебя, Гога, и гадаю: то ли чувство юмора у тебя такое, своеобразное, то ли ты по жизни в самом себе сомневаешься?
– Чего-ооо?!"
"– Я говорю, похоже, тебя терзают маленькие злые импульсы? Как некогда гражданина Корейко.
