Нуда, ну обскакал меня в свое время этот «пермяк соленые уши» по служебной лестнице. Так ведь иначе и быть не могло: по рассказам людей знающих, наш Олежек еще на заре туманной юности слыл зело ретивым товарищем.
Ну да, прослеживался в наших отношениях эдакий подтекстный антагонизм. Но это, скорее, проистекало от того, что Грибанов по службе и по жизни был следаком. Тогда как я всегда – как был, так и, надеюсь, остаюсь – оперативником. Те немногие, что в теме, прекрасно поймут, о чем я. Остальные, которые незнающие, просто поверьте на слово – пропасть колоссальная.
Нуда, опять-таки, не в этом соль и суть. Просто в подробности смерти Елены некогда было посвящено всего-навсего шестеро глубоко грешных мужиков. Ровно половина из них давно покинула этот, столь же грешный, мир. Остались Гиль, Пашка и я.
(Если, конечно, и Пашка к этому времени… тьфу-тьфу-тьфу!.. Я ведь с той поры, как перевелся в Москву, так ни разу и не удосужился выйти с ним на связь. Сука такая!)
Словом, как некогда высказался Ильич, «узок круг этих людей», и лично я не видел никакого смысла расширять его.
Хотя бы и за-ради будущих литературных экзерсисов Олега Михайловича…[40]
Ленинград, май 1941 года
– …День добрый, Петр Семеныч. Говорят, вы меня искали?
– Не просто искал – обыскался! – хмуро отозвался Томашевский, отходя от окна и возвращаясь в свое массивное старорежимное кресло. Кое, согласно местечковой мифологии, помнило еще вес седалища самого вице-директора полицейского департамента Петра Рачковского. – Присаживайся, Валентин Сергеевич.
Где тебя с самого утра черти носят?
– Мотался со своими парнями на обыска в адреса братьев Зиганшиных, – пояснил Иващенко, подсаживаясь к столу.
– А что, без чуткого руководства твои парни сами справиться уже не в состоянии?
– Почему же? Просто мне самому было любопытно.
– Ну да, ну да. В этом мире вообще очень много… любопытного.
– Что-то случилось? – угадал настроение начальника Валентин Сергеевич.
– Вчера вот здесь, на этом самом месте, где сейчас сидишь ты, у меня гостил Гиль.
Как тебе сюжетец? Любопытный?
– Что? Гиль снова в Ленинграде?!
Томашевский посмотрел на часы:
– Убыл дневным московским поездом четверть часа назад. И мне странно слышать, что ты, Валентин Сергеевич, за это не в курсе. Тогда как один твой сотрудник, напротив, очень даже…
– Вы это сейчас кого имеете в виду?"
"– Более того! – проигнорировал вопрос Томашевский. – Перед тем как отчалить, Степан Казимирович снова почтил меня своим вниманием.
