Я не открыла ни Элли, ни своим друзьями истинную причину своего разрыва с Гарретом. Не хочу, чтобы они узнали об этом папаше-подонке. Не хочу, чтобы они вообще о нем думали.
Поэтому я сказала им, цитирую: «Ничего не получилось». Только эти три жалких слова, и им не удалось вытащить из меня ни единой подробности.
Я молчу, и Элли в замешательстве ерзает рядом со мной. Потом вздыхает и говорит:
– Мне делать тебе прическу?
– Конечно. Если хочешь. – В моем голосе ноль энтузиазма.
Следующие полчаса мы обе наводим марафет, хотя я плохо понимаю, зачем Элли наряжается.
Ведь не ей же подниматься на сцену и выступать перед сотнями абсолютно чужих людей.
Кстати, любопытно, а как люди с разбитым в прах сердцем исполняют прочувственные баллады?
Вот я сейчас и узнаю.
* * *За кулисами главного актового зала царит полнейший хаос. Мимо меня проносятся разодетые студенты с музыкальными инструментами. Отовсюду слышатся полные паники голоса и короткие приказы, но я практически не замечаю эту суету.
Первым я вижу Кэсса. Наши взгляды на мгновение встречаются, и он подходит ко мне.
Выглядит он на миллион баксов: черный костюм, бледно-розовая рубашка с воротником под «бабочку». Темные волосы уложены в идеальную прическу. В его голубых глазах нет ни намека на угрызения совести или сожаление.
– Классно выглядишь, – замечает он.
Я пожимаю плечами.
– Спасибо.
– Нервничаешь?
Я опять пожимаю плечами.
– Нет."
"Я не нервничаю, потому что мне плевать. Никогда не думала, что превращусь в одну из тех девиц, которые после расставания бродят, как зомби, начинают рыдать в три ручья при малейшем упоминании о возлюбленном.
Но, как это ни грустно, я оказалась именно такой.
– Ну, ни пуха, – говорит Кэсс, поняв, что у меня нет желания продолжать разговор.
– К черту. – Я на долю секунды задумываюсь и совсем не тихо добавляю: – Буквально.
Он резко поворачивает голову.
– Извини, я не слышал, что ты сказала.
– Я сказала: буквально, – вполне громко говорю я.
Его голубые глаза темнеют.
– Ну, ты и сука.
У меня непроизвольно вылетает смешок.
– А я и есть сука.
Кэсс хмурится.
– Что, ждешь, что я буду извиняться за разговор со своим консультантом? А я не буду. Мы оба знаем, что дуэт не получился. Просто у меня хватило духу хоть что-то сделать.
– Ты прав, – соглашаюсь я. – Мне следовало бы поблагодарить тебя. По сути, ты сделал мне огромное одолжение. – Между прочим, я не ехидничаю. Я говорю абсолютно серьезно.
На его самодовольной роже мелькает сомнение.
– Я? – Он откашливается.
