Я молчу, потому что боюсь того, что может слететь с моих губ.
– В том смысле, что до тебя, Гаррет, у меня были серьезные отношения только с одним парнем. Как мне понять, что такое любовь? А что, если в жизни появится кто-то еще… что-то лучше…
Господь Всемогущий. Она все глубже и глубже всаживает нож, да еще и поворачивает его.
– Ведь колледж существует для того, чтобы человек мог изучить варианты, правда? – Она говорит так быстро, что я с трудом поспеваю за ней. – Предполагается, что я буду знакомиться с парнями, ходить на свидания и выяснять, кто я такая, в общем, все в таком роде.
Во всяком случае, этим я и собираюсь заниматься ближайший год. Я не рассчитывала, что мы с тобой будем вместе, и я точно не рассчитывала, что мы так быстро перейдем к серьезным отношениям. – Ханна с беспомощным видом пожимает плечами. – Я запуталась, понимаешь? И мне сейчас нужно время, чтобы… в общем… подумать, – вяло добавляет она.
Я кусаю свою щеку до тех пор, пока не чувствую привкус крови во рту. Затем я делаю глубокий вздох и складываю руки на груди.
– Ладно, тогда я выскажусь напрямик – поправь меня, если я где-то ошибусь. Ты влюбилась в меня, но не рассчитывала на это, и теперь хочешь встречаться и трахаться с другими парнями – извини, ты хочешь выяснить, так, на всякий случай, а вдруг кто-то окажется лучше меня.
Она опускает голову.
– Ты это имеешь в виду? – Мой голос настолько холоден, что им можно заморозить все, что южнее экватора.
После долгого-долгого молчания Ханна поднимает голову.
И кивает.
Уверен, она услышала громкий треск в моей груди, когда мое сердце лопнуло, как упавший арбуз. Господь свидетель, она единственная виновата в этом.
Где-то в глубинах сознания тихонько звучит внутренний голос: «Все это неправда».
Хватит морочить себе голову, дурак. Во всем этом нет никакой «правды».
– Я ухожу. – Я даже удивлен, что мои парализованные голосовые связки позволяют издавать какие-то звуки. Но меня совсем не удивляет неприкрытый гнев в тоне. – Потому что мне, если честно, противно смотреть на тебя.
Она тихо, едва слышно охает. Но опять не произносит ни слова.
Я иду к двери, опасаясь, что мозг, сердце и двигательные функции сейчас отключатся. Однако мне все же удается добраться до порога.
– Знаешь что, Уэллси? – Наши взгляды встречаются, и губы Ханны дрожат, как будто она сдерживает слезы. – Для человека, который мнит себя сильным, ты самый настоящий трус.
* * *Алкоголь. Мне нужен алкоголь, черт побери.
Но в холодильнике алкоголя нет.
