Представляешь, Ханна, я прожил два месяца, не зная твоего имени.
– Но мы же не были знакомы.
– Ты-то знала, как меня зовут.
Я вздыхаю.
– Все знают, как тебя зовут.
– Как я мог так долго жить, не зная тебя, а? Почему только какая-то дурацкая переэкзаменовка заставила меня заметить тебя?
Судя по голосу, он так искренне расстроен, что я поспешно целую его, чтобы утешить.
– Все это не имеет значения. Теперь ты меня знаешь.
– Знаю, – с жаром произносит он, чуть-чуть сползает вниз и хватает губами мой сосок. – Я знаю, что когда я делаю вот так… – Он втягивает сосок, и у меня вырывается стон.
– …ты стонешь так громко, что можно разбудить мертвых. А еще я знаю, что когда я делаю вот так, твои бедра тут же тянутся к моему члену. – Он проводит языком по другому соску, и я непроизвольно подаюсь бедрами вперед, но натыкаюсь на пустоту.
Гаррет приподнимается на одном локте.
– А еще я знаю, что ты мне очень нравишься, – говорит он.
Я коротко смеюсь.
– Ты мне тоже нравишься.
– Я серьезно. Ты действительно дико нравишься мне.
Я не знаю, как на это реагировать, поэтому просто притягиваю его к себе и целую. А потом все сливается в один сладостный миг. Гаррет ласкает меня руками и губами, и наслаждение уносит меня в прекрасные дали, где существуем только мы вдвоем. Он отрывается от меня и тянется к тумбочке, и мое сердце начинает биться еще быстрее, потому что я понимаю, за чем и что будет дальше. В темноте я вижу, как он надевает презерватив, но вместо того чтобы лечь на меня, он перекатывается на спину и хриплым, дрожащим от вожделения голосом говорит:
– Сядь на меня.
"
"Я встаю над ним на колени и одной рукой обхватываю его член. Он длинный и большой, но зато в такой позе я могу контролировать, как глубоко он может войти в меня. Мой пульс мчится галопом, как скаковая лошадь, когда я начинаю осторожно опускаться, дюйм за дюймом, испытывая при этом восхитительные ощущения, и член погружается в меня полностью. Мышцы влагалища сжимаются вокруг него, и от судорожного выдоха Гаррета по мне проходит трепет.
– Как здорово. – Пальцы Гаретта впиваются мне в бедра. – Ну а теперь рассказывай о своей бабушке.
– Сейчас?
Его голос звучит очень напряженно.
– Да, сейчас. Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но ты такая тугая, что… нет, я не буду рассказывать, какая ты тугая. Так как зовут бабушку?
– Сильвия. – Я изо всех сил сдерживаю смех.
Его дыхание становится все более громким.
– Где она живет?
– Во Флориде. В доме престарелых.
