Он просто… болен, я думаю. Он по малейшему поводу выходит из себя и знает только один способ решения проблем: кулаками. А еще он самовлюбленный болван. Я никогда не сталкивался с тем, чтобы люди так упивались собой, были так заносчивы. В нас с мамой он видел что-то вроде бутафории. Престижная жена. Престижный сын. Ему плевать на всех, кроме самого себя.
Я никогда никому об этом не рассказывал. Ни Логану, ни Таку. Ни даже Берди, мастеру хранить секреты. Все, что относится к моему отцу, я держу в себе. Потому что правда слишком горька, и у очень многих в этом мире возникло бы искушение заработать на этой истории пару баксов.
И дело не в том, что я не доверяю друзьям. Доверяю, но когда у тебя уже есть печальный опыт, когда ты уже успел разочароваться в человеке, которому, как считается, должен был доверять всю свою жизнь, желание давать людям оружие против себя сразу пропадает.
Но Ханне я доверяю. Я верю, что она никому ничего не расскажет, и то, что я открылся ей, сняло тяжелое бремя с моих плеч.
– Вот так, – говорю я, – в последний раз, когда я праздновал этот чертов Хэллоуин, мне едва не вышиб мозги собственный отец.
Не очень-то радостное воспоминание, да?
– Да. – Свободной рукой она гладит меня по щеке, поросшей щетиной – сегодня мне было лень бриться. – А знаешь, что мне обычно говорил мой психотерапевт? Лучший способ избавиться от плохих воспоминаний – это заменить их хорошими.
– Проще сказать, чем сделать.
– Может быть, но ведь от попытки вреда не будет, правда?"
"У меня перехватывает дыхание, когда Ханна садится на меня верхом.
Я бы в жизни не поверил, что после столь тяжелого разговора может возникать эрекция, но мой член набухает, едва она поудобнее устраивается у меня на коленях. Она целует меня нежно и ласково, и я недовольно ворчу, когда она вдруг отстраняется от меня.
Хотя мое недовольство длится недолго, потому что в следующее мгновение я понимаю, что Ханна спустилась на пол и теперь достает мой член из спортивных штанов.
Мне часто делали минет. Это не хвастовство, это правда.
Но когда мой член в рот берет Ханна, у меня тут же подтягиваются яйца, а сам член возбужденно пульсирует, как в первый раз, когда его коснулся девичий язык.
Я был готов кончить сразу, как только ощутил влажный жар ее рта. Одной рукой она гладит мне бедра, а другой плотно сжимает член и большим пальцем поглаживает чувствительное место на головке. Каждое движение ее рта и пальца все глубже и глубже вгоняет меня в чистое, блаженное опьянение.
