Вот тут еще три женщины с детьми объявились. Тоже без документов. Вместе и отправитесь.
– Я сам отведу, – покраснев, с готовностью отозвался второй, круглолицый, русоволосый пограничник, с погонами младшего лейтенанта, который, я заметила, то и дело поглядывал на Руфину. – Покажу им дорогу.
Однако утром – мы ночевали в этом же помещении, вповалку на полу – проводить нас в лагерь оказалось некому. Русоволосый младший лейтенант, не отводя взгляда от Руфы, торопливо объяснил, как нам добраться до лагерного контрольно-пропускного пункта, и тут же исчез.
Выйдя за ворота комендатуры, мы оказались в незнакомом городе.
Брест… Мне вспомнилось – ведь название этого города произнес однажды зимним поздним вечером водитель крытого немецкого автофургончика, оказавшийся жертвой войны – этакий современный немецкий Квазимодо или «Человек, который смеется», что доставил меня, опоздавшую на поезд, за чисто символическую плату – за монетку в десять пфеннигов – из Мариенвердера в Грозз-Кребс.
Ведь именно здесь героические защитники Брестской крепости, по выражению Квазимодо, «крепко долбанули его», а он, после многомесячных размышлений на больничной койке, остался в конце концов еще и благодарен им за то, что не убили совсем, что его жена не оказалась женой другого, а мальчишки-сыновья не остались сиротами. И именно рассказ этого человека, с изуродованным страшным лицом, вдохновил меня на написание стихотворения о наших славных защитниках Родины. Как там…
Я люблю исполинский народ мой.
Где на свете еще есть такой?Но тут мне пришлось прервать свои воспоминания, так как мама, взявшая на сей раз бразды правления в свои руки, уже отдавала первые, категоричные распоряжения. Тащиться в лагерь с вещами – нам совершенно нет никакого смысла. Теперь мы поедем домой на поезде, – следовательно, надо в первую очередь добраться до вокзала. Там мы сложим вместе все свои пожитки, кто-нибудь из нас останется с ними, а остальные отправятся в лагерь за документами… Пожалуй, самое разумное – остаться с вещами мне: ведь нас двое – мама получит все необходимые бумаги и на меня.
Да… Чтобы не мучить детишек, можно и их тоже оставить на вокзале. Ведь, думается, их не задержат в этом лагере – долго ли выписать пропуска? Итак, следует торопиться. Если все сложится хорошо, мы сможем уехать уже сегодня… В комендатуре сказали: поезд в Россию отходит ежедневно что-то около полуночи.
Сказано – сделано.
