Почему Джон сказал, что он освободился от всего и имеет «полную, безграничную свободу»? Что значат эти слова? Жив ли он?
И до утра я уже больше не могла заснуть. Почему-то вспомнилось, как однажды, поздней осенью, Джон провожал меня от Степана домой. Тогда тоже был безлунный, пасмурный вечер, и моя рука так же покойно лежала в теплых, бережных ладонях Джона. Помню, он рассказывал мне о своем раннем детстве, о том, как не переносил ночного одиночества и как всегда просил свою мать посидеть с ним рядом, пока он не уснет.
– Мама много знала разных прекрасных сказок, но почему-то одна из них больше всего трогала мое воображение. Она казалась мне одновременно и очень доброй, и очень жестокой. Я так часто слышал ее, что запомнил наизусть и иногда сам рассказывал Гарри и своим приятелям. Даже, кажется, помню и сейчас.
– Расскажи, – полушутя попросила я Джона. И он рассказал, как всегда, очень эмоционально, помогая себе мимикой и жестами:"
"…В подполье одного старого дома жили-были две мышки – Титти и Петти.
Пошла раз Титти и в поле по колоски, и Петти пошла в поле по колоски. Сорвала Титти пшеничный колосок, и Петти сорвала пшеничный колосок. Пришла Титти домой, смолола зернышки и сделала пудинг. И Петти вернулась домой, тоже смолола зернышки и сделала себе пудинг. Титти опустила свой пудинг в чугунок с кипящей водой, чтобы он хорошо проварился. И Петти хотела было опустить свой пудинг в кипящую воду, но чугунок вдруг опрокинулся и обварил мышку насмерть.
Колченогая трехногая Табуретка, что стояла в углу возле закопченного очага, увидела, что Титти плачет, и спросила ее: «Эй, Титти, ты почему плачешь?» Титти ответила: «Петти умерла, вот я и плачу». Трехногая Табуретка тогда сказала: «Знаешь, мне тоже очень жалко Петти, но так как я не умею плакать, то возьму и буду прыгать без устали целые дни».
Увидало прыгающую Табуретку Окно, очень удивилось и спросило ее: «Скажи, колченогая, отчего ты теперь все время прыгаешь?» Табуретка ответила: «Петти умерла, Титти плачет, а я решила прыгать».
Окно вздохнуло печально и сказало: «Что ж, тогда я будут скрипеть и дребезжать». И тут же принялось скрипеть и дребезжать, да так натужно и грустно, что все гуляющие по небу облака слились в одну большую тучу, которая стала поливать землю дождем.
