По-прежнему за стенами приюта царит людская толчея и неразбериха, и в нашем временном пристанище не только обширный театральный зал, но и все остальные помещения заполнены беспокойным, шумливым племенем беженцев. О том, где находится сейчас фронт, – ничего не известно, но, безусловно, он неуклонно приближается. Иначе не было бы ни этих бесконечных верениц натужно скрипящих обозов, ни ползущей вслед за ними серой людской массы.
Вчера отправилась в путь и большая часть наших подопечных старух и стариков.
Сидя в виде бесформенных кулей в крытом кузове грузовика (несмотря на грозное предупреждение швестер Хени – не брать лишних вещей, каждый и каждая все-таки постарались напялить на себя все, что смогли, вернее, все, что на них налезло), и вот теперь, сидя в кузове грузовика, они жалко и испуганно улыбались нам, остающимся, что-то кричали – кажется, благодарили, желали удачи."
"Сегодня в полдень проводили вторую партию, а часа через два должны забрать еще пятерых, тяжелобольных стариков и старух.
По приказу швестер Хени мы с Надеждой уже подготовили их, и теперь они лежат отмытые, одетые по-дорожному, вперив равнодушные, бесстрастные взоры свои в оклеенный белой бумагой и обсиженный кое-где мухами потолок.
Пользуюсь временным «ничегонеделаньем» и в ожидании машины снова достаю свою тетрадь.
Уехали фрау Гизеле с Бригиттой. Расставаясь со мной и Надеждой, Бригитта расплакалась. «Мне очень хочется остаться здесь, с вами, но – мама… Кроме того, я так боюсь… Ведь все вокруг говорят, что там, у англо-американцев, все-таки не так страшно».
Ах, пусть все они ползут к этим пресловутым англо-американцам, катятся ко всем чертям! И чем скорей тут никого, кроме нас, не останется – тем, я полагаю, лучше.
Англо-американцы… Наши союзники и враги немцам. Однако отбитая ими, врагами, в боях германская земля является сейчас «Землей обетованной» для каждого немецкого беженца. Почему? Кто и с какой целью сеет здесь панику и выдумывает самые неправдоподобные истории и самые гнусные небылицы о жестокости и кровожадности русского человека? Кто? А может быть (и это вернее всего!), дело тут в том, что сами-то германские вояки, уверовав в свое время в собственную мощь и непобедимость и в гениальный воинский дар своего шизофреника-фюрера, – сами-то они показали себя в России настоящими кровожадными вандалами, мерзкими убийцами и насильниками.
