Неужели они откажут мне теперь? Неужели для нас двоих не найдется там местечка? Я уверена, что на первых порах в нынешней толчее Шмидт не хватится нас, а потом, когда пройдет время, уже будет поздно… Не решится же он возвращаться назад со своим громоздким трактором, и всеми повозками, и прицепами…"
"Во дворе дома Клееманна царила предотъездовая суматоха. Стояли наготове две груженые конные повозки. Возбужденные лошади, коротко всхрапывая, мотали головами, дергали нетерпеливо поводья, нервно переступали, цокая подковами по бетонному покрытию, мощными косматыми ногами.
В сумеречном свете я увидела стоявших в ожидании возле крыльца одетых по-дорожному – в пальто и в платках – Галю и новую служанку – польку Ядвигу. Галя держала в руках какой-то продолговатый сверток.
– Галя! – с упавшим сердцем окликнула я ее. Бросив сверток на крыльцо, Галя ринулась ко мне. Плача, мы обнялись.
– Что же происходит, Галька? Оказывается, и вы тоже… А я надеялась… Ты знаешь, Сима с Нинкой остались, правда, временно. Мы тоже хотели, но чертов Шмидт… Что делать, Галя? Спрятаться бы куда…
– Это невозможно… Клееманн сказал, что следом непременно пойдет федьджандармерия.
Всех, кто скрывается, будут без разбора стрелять или вешать… Я так боюсь за Люську, как бы она не сбежала куда. – Галя громко всхлипнула. – Так все неожиданно произошло… Сейчас хозяева проверяют дом, через несколько минут мы тоже трогаемся.
Больше я уже ни о чем не думала, ни на что не надеялась – просто отрешенно, машинально шагала среди толпы без мыслей, без каких-либо желаний, даже без грусти.
Дорога по-прежнему была сплошь забита людьми и повозками. Время от времени в общий поток вливались новые беженцы из ближайших деревень и хуторов. Вся эта взбудораженная, нервная, снявшаяся с веками обжитых мест людская громада устремилась на запад. На Запад, – черт бы их побрал! – к цивилизованным, родственным по духу англо-американцам – подальше от «красных варваров» – русских.
Несколько раз вдоль колонны передавался по цепочке чей-то категоричный приказ: «Освободить дорогу! Очистить путь! Шнеллер!» Тогда повозки, телеги, коляски спешно сворачивали к обочине, люди, теснясь, расступались, движение временно приостанавливалось, а вдоль магистрали либо мчались навстречу потоку – на Восток, обдавая всех дымом и смрадом, пятнистые, черно-зеленые военные грузовики, набитые молоденькими, испуганными солдатами – по-видимому, новобранцами, либо тащилась в обратном направлении – на Запад – покалеченная техника.
