Такие вот мысли пронеслись в моей голове, а Джону я ответила коротко, не вдаваясь в объяснения:
– Спасибо за приглашение, но, к сожалению, я не смогу.
Однако упрямый «вариса» задался целью поставить на своем. Уже и Юзеф отправился спать в свою каморку, а Джонни, наверное, уже в десятый раз все повторял, убеждал, уговаривал:
– Ну, скажи, почему ты не хочешь? Чего, в конце концов, боишься? Я говорил тебе и еще скажу сто раз: там, где собираются англичане и русские – не может произойти ничего плохого. Ответь мне откровенно: отчего ты не хочешь?
Припертая, как говорится, к стене, я решила свалить все на другую голову и уныло произнесла: «Боюсь, что мама не пустит».
– Ах вот оно что! – Джон вскочил со стула. – Хорошо. Если это так… Я пойду сейчас к ней и сам попрошу у нее разрешения. Может быть, она еще не спит… Во всяком случае, я надеюсь, что твоя мама извинит меня, если я даже разбужу ее ради такого случая.
Я тут же представила себе, как он, смущенный и непреклонный, войдет в темную, заполненную сонным дыханием комнату, как направится, натыкаясь на стол и на стулья и то и дело шепотом чертыхаясь и извиняясь, в сторону маминой кровати, как мама (конечно же, она не спит, а в раздражении ждет меня), как мама с неприязненным молчанием будет слушать сбивчивые немецкие фразы Джона и мой столь же сбивчивый перевод, как она… – ну, словом, представила я все это и решительно удержала Джонни за рукав: «Нет.
Пожалуйста, не ходи. Лучше я сама».
Он нехотя сел и тут же снова принялся прельщать меня весельем предстоящего торжества: «Готовится хороший стол – к этой дате Томасу прислали из дома много разных вкусных вещей.
Посидим все вместе, поболтаем, пошутим. Будет много музыки. На этот раз я не стану весь вечер играть на аккордеоне – дудки! Наши ребята с Молкерая обещали захватить с собой хорошие пластинки. Надеюсь, мы с тобой потанцуем… Представляешь, все свои, чужих – никого. А когда вечер закончится, мы проводим тебя всей компанией по полевой дороге – там ни одна немецкая собака нам не встретится.
А если уж слишком будет поздно – ночуешь у Нины. Я с ней сегодня говорил об этом. Идет?.. Ну, ты подумай сама – что это за жизнь у нас сейчас? Никакого просвета – одна лишь каторжная работа. Так хоть один разок собраться всем вместе, отдохнуть, повеселиться от души. Ну так как?
– Не знаю, Джонни. Дай мне подумать.
– Ой, какая же ты, в самом деле, странная! Однако не надейся, что я так просто отстану от тебя.
