В душе томятся два желанья,Борясь между собой:Одно – писать тебе посланье,Второе – быть немой.Я знаю, что и ты там злишься,Насупленный, хандришь,И с «бабцей» нехотя бранишься,На Нинку не глядишь.Промолвишь с Джорджем два словечка,Покрутишь граммофон,Вздохнешь и выйдешь на крылечко,Осмотришь небосклон.На койку рано заберешься,Но не сомкнешь и глаз.Ни разу ты не улыбнешься,Нахмуришься не раз.Но вот вздохнешь и отвернешься,В душе твоей – Зима…Письма ты так и не дождешься —Я остаюсь нема.26 октября
Четверг
Итак, о воскресенье.
Вначале о первом событии. В тот день опять были на окопах, но, к великому нашему сожалению, с русскими пленными совсем не пришлось поговорить. Только смогли издали помахать друг другу руками. Почему-то среди серых шинелей я не увидела черного бушлата, и неожиданно тревога кольнула сердце. Не случилось ли с ним, с Димкой, чего плохого?
Чертов вахман – им опять оказался тот гнусный рыжий очкарик, – даже не пустил нас близко к траншее, а сверток с собранными нами продуктами, что мы смиренно положили перед ним на ящик для проверки, пнул брезгливо ногой, уронив его при этом на землю, и велел немедленно все разобрать.
Разобрать и даже не пытаться хоть что-то, хоть самую малость передать русским пленным. Иначе… Иначе не миновать сегодня кое-кому отсидки в «холодной», что при полицейском участке. Вместе с крысами.
Так было обидно! Мы с Галей едва не ревели от досады и злости, а Вера – та совсем разошлась – чуть не вцепилась очкарику в рыжие лохмы: «Ну, ты, нацист недорезанный, – ласково сказала она, улыбаясь ему в лицо бледными, дрожащими губами.
– Зачем же ты хлеб-то пинаешь? У тебя его много, да? А нашим пленным есть нечего – посмотри, они уже пухнут с голодухи. Ну, ничего! Может, и тебя скоро коснется такое же. Тогда по-другому запоешь!»
Вряд ли «недорезанный нацист» смог понять столь проникновенный Веркин «монолог» – иначе он не отмахнулся бы от нее так небрежно: мол, иди, иди – работай! И чтобы я больше не видел тебя тут.
Но мы все-таки сумели передать красноармейцам то, что принесли. Возвращаясь домой, специально, поджидая колонну пленных, замедлили шаг, и, когда они поравнялись с нами, Галя, действуя по заранее разработанному нами плану, отвлекла внимание вахмана каким-то громким возгласом, а мы с Верой в этот же момент бросили в колонну два свертка, что несли под полами своих пальто.
