Все-таки великое это средство для поднятия настроения и вообще для повышения жизненного тонуса – холодная вода! Словом, как в песне: «…без воды – и не туды, и не сюды».
Закрывая скрипучие ворота коровника, почти нос к носу столкнулась с подъехавшей к дому на велосипеде Линдой. Она уже поднялась на крыльцо, когда я окликнула ее.
– Линда, не могла бы ты одолжить мне на ненадолго свой велосипед? На час-полтора…
Этот вопрос и для меня был совершенно неожиданным, а для Линды – тем более. Она озадаченно обернулась.
– Тебе? А для чего? Куда ты надумала ехать на ночь глядя?
– Мне очень нужно повидать одну русскую женщину, что живет у молодой фрау Кристоффер, – соврала я.
– Понимаешь, сегодня встретила одного парня оттуда, так он сказал, что у этой женщины имеются какие-то известия о моем доме… Мне на час-полтора, не больше.
– Ну… Возьми. – В голосе Линды слышалось сомнение. – А как же ты поедешь без пропуска?
– А я как раз хотела попросить тебя еще и об «аусвайсе». Я знаю, что господина Шмидта сейчас нет дома, а мне не хочется беспокоить старую фрау.
Если можешь – напиши, пожалуйста, сама.
Уж не знаю, что случилось с нашей «хвостдейтч», но она не только разрешила мне воспользоваться своим велосипедом, который – я знаю это – страшно бережет, но и вынесла написанный своей рукой пропуск. Правда, предупредила меня, чтобы я слишком не гнала машину, так как при быстрой езде может соскочить цепь. Это у нее уже случалось.
И вот я качу по пустынной, залитой закатным, розовым светом, гладкой, как холст, дороге и радуюсь тому, что моя задумка так удачно осуществляется.
Дело в том, что с минувшего воскресенья меня не оставляет назойливая мысль – непременно повидать Роже. Сообщить ему о Париже (хотя он, конечно, знает уже обо всем), поздравить его, порадоваться вместе с ним его радостью. Ведь он, Роже, постоянно сообщает нам обо всех важных событиях на Восточном фронте и в России вообще. Почему же мне не сделать то же?
Но чем ближе подъезжаю я к белеющей среди начавшей желтеть листвы усадьбе молодой фрау Кристоффер, тем мое радостное настроение меркнет все быстрей и быстрей.
Пока наконец не померкло совсем. Куда и зачем я еду? Как эти французы отнесутся к моему порыву? Ведь, кроме Роже, я там никого не знаю. К тому же я даже не имею понятия, где расположен их лагерь. Придется у кого-то узнавать, спрашивать – а у кого? Не лучше ли повернуть обратно? Вот сейчас разгонюсь что есть мочи, цепь соскочит, и тогда уж точно надо будет возвращаться.
