И вот, когда они шли вчера с Женей по городу, неожиданно, лицом к лицу, встретились с русскими пленными, которые под присмотром вахмана возвращались в свой лагерь. В этот миг вахман чем-то отвлекся, кажется, тоже встретил кого-то из своих знакомых, и Вере с Женей удалось в течение нескольких минут поговорить с пленными. Все они попали к немцам недавно – месяца два-три назад – со слов Веры выглядят независимыми, уверенными, бодрыми, хотя – этого за бодростью не скрыть – сильно истощены.
Но откуда они? Из каких мест России? Где воевали? Нет ли среди них кого-либо из Ленинграда? Я забросала Веру вопросами, однако ни на один из них она, увы, не ответила.
– Ах, Верушка, да мы и не успели даже ничего толком разузнать, – огорченно воскликнула она. – Чертов вахман почти сразу отогнал нас от колонны. Ребята только успели крикнуть, чтобы мы пришли в следующее воскресенье к ним, в лагерь. Назвали улицу и дом. Мы с Женюшкой обещали.
– Она озабоченно насупила брови. – Теперь я должна во что бы то ни стало уломать свою «колдовку», чтобы она опять отпустила меня. Буду вкалывать всю неделю без всяких пререканий. Как лошадь.
Она снова расплылась в счастливой улыбке: «Ох, Верушка, если бы ты видела, какие это ребята! Представляешь, все в нашей, советской форме. Я как увидела эти гимнастерки, пилотки, – веришь, – сразу мороз по коже. Даже не удержалась – заплакала… Все такие молодые, молодые, красивые, красивые.
Особенно один из них – мы как раз с ним говорили, его Федей зовут. Сказал, летчиком был. Высокий, чернобровый такой…»
Тут Вера, словно бы что-то вспомнив, запнулась, виновато уставилась на меня: «Между прочим, Верушка, я им обещала, что мы втроем придем. Так и сказала – будем с нашей подругой. Они крикнули – „ждем с нетерпением!“».
Да, так я и поверила ей, как же! Она и думать забыла про меня, когда увидела этого Федю! А я-то, дура, весь день просидела дома! Но я не стала обижаться на Веру, хотя, конечно же, было страшно досадно и завидно, что это не мне, а ей посчастливилось увидеть наших пленных.
Естественно, я тоже сразу же загорелась идеей побывать в следующее воскресенье в Мариенвердере, самой, своими глазами, увидеть наших родных воинов. Загорелась, но… но тут же и погасла. Как я туда попаду? Ведь Шмидт ни за что не даст мне пропуск.
