* * *Гаврила заметил мальчишку у рыночной площади — худой, жилистый, с острым взглядом тёмных глаз, оценивающим каждого прохожего как потенциальную жертву или угрозу. Таких беспризорников в Сергиевом Посаде хватало — выживающие как могут дети, для которых улица стала и домом, и школой, и работой.
— Эй, малец, — Гаврила небрежно бросил на землю серебряный алтын, который тут же исчез в ловких пальцах мальчишки. — Не желаешь заработать ещё парочку таких?
Мальчик, лет двенадцати на вид, с настороженностью дикого зверька оглядел Гаврилу с ног до головы.
— Чего надо-то? — спросил он, держась на безопасном расстоянии, готовый в любой момент нырнуть в узкий проход между лавками.
— Информация, — Гаврила присел на деревянный ящик, стараясь выглядеть непринуждённо. — Про человека по прозвищу Кабан.
Беспризорник заметно напрягся, но серебряный алтын в кармане уже создал необходимую мотивацию.
— А чего про него знать-то? — мальчишка осторожно приблизился. — Все его знают. Полгорода под ним ходит.
— Расскажи поподробнее, — попросил Гаврила, выкладывая на ладонь ещё один алтын.
Мальчик, которого, как выяснилось, звали Костиком, оказался удивительно осведомлённым. За следующие полчаса Гаврила узнал, что Дорофей «Кабан» Савин контролировал значительную часть городской торговли, особенно в западном районе. У него была сеть осведомителей, включая попрошаек и беспризорников. Два капитана сыскного приказа регулярно получали от него щедрые «подарки». За последний год трое торговцев, отказавшихся платить, лишились своих лавок, а один — обеих рук.
— Штаб у него в трактире «Золотая подкова», — прошептал Костик, озираясь по сторонам. — Сам-то редко там бывает, но его правая рука, Еремей Хромой, почти всегда там.
— А где живёт сам Кабан? — поинтересовался Гаврила.
Костик замялся:
— Этого никто толком не знает. Говорят, у него несколько домов в разных частях города.
Когда Гаврила наконец ушёл, оставив в руках мальчика обещанные два алтына и ещё один — за усердие, пацан не сразу направился обратно к своим обычным занятиям.
Этот незнакомец слишком подробно расспрашивал о весьма уважаемом человеке, а такое любопытство в Сергиевом Посаде редко оставалось безнаказанным.
Пробежав несколько кварталов, он остановился у заброшенного сарая, где обычно собирались другие беспризорники.
— Федька! Лизка! — позвал он. — Чужак тут ходит, про Кабана выспрашивает. Высокий такой, крепкий.
