— И спишь в гробу! — добавил первый.
Матвей расхохотался:
— Ну если я всё это успеваю, то я просто молодец! Только вот проблема, парни. Я не Зарецкий.
— Врёшь! Мы видели, как ты вышел из лаборатории!
— Ну да, вышел. Я там зелья забирал. От настоящего Зарецкого. Который, кстати, весит килограммов пятьдесят и очки носит. А я вешу под центнер. Вы что, совсем слепые?
Нападавшие переглянулись. В темноте действительно было плохо видно.
— А… а кто ты тогда? — неуверенно спросил молодой.
— Крестовский.
Матвей. Тот самый, который может превращаться в разных тварей и отрывать людям головы.
Повисла пауза.
— Ой, — пискнул кто-то."
"— Вот именно «ой», — кивнул Матвей, и его тело начало меняться.
Он не стал выбирать конкретную форму — просто усилил то, что нужно для драки. Руки удлинились, покрывшись короткой жёсткой шерстью, пальцы превратились в когти, челюсть выдвинулась вперёд, обнажая внушительные клыки. Спина сгорбилась, мышцы вздулись буграми. Получилось что-то среднее между человеком и неопределённым хищником — жуткое, но эффективное.
— МАМОЧКИ! — взвизгнул молодой и попытался убежать.
Матвей прыгнул, одним движением сбив его с ног. Парень покатился по земле, теряя вилы.
— Братцы, спасайте! Оборотень! — завопил он.
Второй нападавший замахнулся дубиной, но Крестовский перехватил её когтистой лапой, играючи переломил и дёрнул остатки оружия на себя. Мужик по инерции полетел вперёд, врезавшись лицом в мохнатую грудь метаморфа.
— Фу, от тебя луком воняет, — проворчал Матвей и вбил оппонента в землю по самые ноздри.
Третий, самый крупный, попытался ткнуть «монстра» вилами, но метаморф отбил острый конец в сторону и, схватив нападающего за шкирку, как щенка, приложил того о стену. Жалобно треснули доски. Ещё более жалобно засипел незнакомец.
— Не убивай! Мы не знали! Мы думали, ты тощий очкарик! — заверещал он, пытаясь отползти.
— А тощего очкарика убивать можно было? — прорычал Матвей, нависая над ним.
— Нет! То есть да! То есть… Мы не убивать! Мы просто поучить хотели!
— Вилами?
— Это… для острастки!
Крестовский вернул человеческий облик и почесал затылок:
— Логика у вас железная. Ладно, вставайте, придурки. Пойдёте к командиру дружины объясняться.
— Может, договоримся? — заискивающе протянул молодой, поднимаясь на четвереньки. — Мы же по глупости…
— По глупости? — Матвей пнул валяющуюся на земле дубину.
