- А у меня нет, - горько отзывается она.
- Моя тебя будет любить, как родную дочку, - поправляюсь наспех и сам себе готов дать бодрящего пенделя. Это ж надо было так облажаться!
Набираю воду из кулера, ставлю чайник. Лениво перебираю баночки с чаем. И останавливаю свой выбор на Ассаме с апельсином и клубникой. Кидаю в пузатый прозрачный чайник заварку и сухие фрукты, добавляю по щепотке кипрея и мелиссы. Заливаю все это богатство кипятком и сам завороженно смотрю, как крутятся в хороводе ломтики апельсина и кусочки ягод, как в чарующем танце раскрываются чайные листки, образуя неповторимый узор.
- Красиво, - задумчиво шепчет Ира. Тоже любуется чайником и заваркой. Это хорошо. Значит, и ей доступны маленькие светлые радости, которые не купить за бабло. Видеть красоту в мелочах. Наблюдать, как над сизыми верхушками деревьев по утрам встает солнце, любоваться желтыми листьями в парке или свинцовым небом и замечать как блестит на солнце золотой купол Иссакия.
- Держи, - ставлю перед ней прозрачную чашку с чаем.
– Выставляю на журнальный столик креманки. Одну с медом, другую с вареньем.
- Вкусно, - зачерпывает Ира маленькую клубничку и сразу же отправляет ее в рот. – Расскажи мне о своей маме, Степа, - просит спокойно и решительно.
- Хорошая у меня мама, - улыбаюсь довольно. – Красивая очень. Вы с ней похожи, Ирочка. Любить тебя будет, обещаю. И пацана нашего…
- Ты думаешь, будет мальчик? – охает Ира. Инстинктивно кладет руку на живот.
- Не уверен, что у меня получится девочка, - пожимаю плечами.
- А я хотела бы дочку, - задумчиво тянет Ира. – Красивую, нежную такую. Бантики ей завязывать, косички плести покупать платьица…
- Хмм… Может, и дочка получится. Надо тренироваться, Ирочка. Без тренировки – никаких гарантий.
- Ты, правда, этого хочешь? – смотрит на меня внимательно. Даже про чай забывает.
- А зачем бы я тебя крал? – усмехаюсь криво. – Хочу жить с тобой. У ребенка должна быть полная семья.
- Наверное, - пожимает девчонка плечами. Неловко зачесывает за ухо тонкую прядь.
– Я никогда не жила в полной семье, понимаешь? Вернее, жила. Но не помню как это. Моя семья – это папа и Борька, - рассказывает, чуть не плача.
- Погоди, - гляжу оторопело. Пытаюсь вспомнить, что там написано в досье у Зорина. Про отца точно было, про мать… Не помню.
- Она пропала в Дубае, - тихо-тихо рассказывает Ира. – Поехала в командировку и обратно не вернулась. Вошла в Дубай-Молл, позвонила коллегам. И все. Как сгинула. Зоя и Маруся ждали ее в кафе.
