"
"Сунув руки в карманы, медленно выхожу из лифта, потом из подъезда и устало сажусь на лавку.
- Твою ж мать! Никогда бы не подумал. Мне она всегда безобидной казалась, - выдыхаю, инстинктивно ища сигареты. Но их нет и быть не может. Я давно не курю. Да и сейчас не буду.
- Мы же ее проверяли, - опускается рядом Петя. – Детдомовская, никаких родственников. Как твоя лахудра, - кивает вверх на окна Ангелины, - могла поверить в абсолютную хрень?
- А фиг его знает, - пожимаю плечами. – Наверное, потому, что мы с Генкой с детсада дружим.
Он даже мою маму помнит, прикинь?
- Веский аргумент, - мотает головой Сохатый. – Но для Ангелины достаточный…
- Да не хотела она детей. Никогда не хотела! А тут причина нашлась, - роняю ощерившись. – Ладно, проехали, - поднимаюсь решительно. – Ире моей самых лучших парней приставь. Да я и сам далеко не отойду. И клизму эту пробей. С кем связана? На кого работает?
- Да не вопрос, - садится за руль Сохатый. - Что-то еще, Степа? – смотрит как на больного.
- Надо Генке адвоката нормального найти, - положив затылок, на подголовник, прикрываю глаза.
– Лучший ход – вытащить Геныча с кичи, а эту дрянь засадить.
- Жанке это зачем? Никак не пойму, - затормозив на светофоре, устало трет лоб Петя.
- Ну как зачем, бро! – не выдерживаю. Будто мельница машу руками. – Чем меньше претендентов на бизнес, тем лучше. План был неплохой. Засадить собственников и самой влезть в дело. Вот только она не учла, что я найму Белова и фактически останусь у руля.
- И тогда в управу поступил донос, - хмыкает Сохатый.
- Совершенно верно, - цежу я, сцепив пальцы.
- Тогда и покушение на Иру в Коноше в ту же кассу, - бьет по рулю Петя. На высоких скулах ходят желваки. Пальцы сжимают руль до белых костяшек.
Я и сам киплю от ярости. И врезал бы сейчас кое-кому в будку. Гена, блин! Какого всех нас под удар подставил?
«Что же ты наделал, придурок?» – мысленно обращаюсь к лучшему другу. Почему позволил обвести себя вокруг пальца. Но с недавних пор знаю ответ. Любовь, блин… Я б за Ирку тоже вписался.
Не позволил бы… И разбираться не стал бы.
- Да захочет ли он еще? И кому поверит? Нам или ей? - философски бросает Сохатый, перестраиваясь в левый ряд. – Признания Ангелины – не аргумент. Геныч – мужик упертый.
- Да знаю я, - отмахиваюсь недовольно.
Генка… Геныч… Генацвале… Только последнее погоняло придумали точно не мы. Именно так звала мужа Жанна. Генке нравилось.
«Генацвале», - перекатываю на языке прозвище. Дурацкое, сил нет. Аж слух режет.
