— Самому популярному парню лицея крипово приезжать в эту дыру?
— Приехал же, значит не крипово, — перехватываю руки и снова вдавливаю в корпус. Мне даже нравится, пусть подольше вырывается.
У нее раскраснелись щеки, волосы выбились из стянутого на затылке хвоста. И я «плыву», наклоняюсь ниже и слышу ее запах, такой тонкий, нежный, что хочется…
— Маш… — шепчу, почти касаясь губами лица, — давай в машину сядем, на нас уже все смотрят.
— Нет, — мотает головой, а я уверен, что она тоже «плывет», как и я, — не могу, мне надо домой.
Отпусти меня, Никита…
— Садись в машину!
Она разворачивается так резко, что лупит хвостом по лицу. Но распахивает дверцу и гневно оборачивается, хлопая глазками.
Обхожу корпус и сажусь с другой стороны, сразу блокируя дверь, чтобы Мышь моя не сбежала. Она часто дышит — сердитая! — а я протягиваю руку и снимаю очки.
— Так давай разговаривать.
— Я тебя не вижу!
— Но ты же помнишь? Вот и представляй…
Продолжает пыхтеть, а я в ее глазах стараюсь не утонуть. Почему они на меня так действуют?.
.
— Что ты хотел сказать? Говори и отваливай.
— Ты будешь со мной?
Я никогда не видел, чтобы при мне теряли дар речи. Вот, увидел впервые.
— Это… Это как? Что это значит?
— Маша, ты будешь моей девушкой?
Клянусь, у нее глазищи вдвое больше становятся, она даже рот приоткрывает. Как же удержаться и не поцеловать?
— Нет! — она шепчет, и я с изумлением вижу, как глаза блестят и наливаются слезами. — Нет, Никита. Не буду. Нельзя…
— Я знаю, что нельзя. Ты аут. Тебя начнут прессовать элитные, когда меня не будет рядом.
Из-за меня. Девушки-ауты могут быть только как…
— Как что? Или кто? — шепчет она, и я не хочу произносить это вслух. Поэтому немного смягчаю.
— Сама догадайся. Элитный может взять в пару аута для проектов, для домашки, для… для разных поручений…
— Как прислугу, — закусывает она губу, и я еле сдерживаюсь, чтобы не провести по ней пальцами. — Значит, ты предлагаешь мне стать такой парой?
— Нет, эти отношения предполагают… — не могу ей такое говорить, язык не стоит, — …разное.
А я хочу, чтобы ты была моей девушкой.
— А как же Милена?
— Мы с ней разбежимся. Но тогда, — набираю в грудь воздуха, — будет лучше, если ты уйдешь из лицея.
— Я никуда не уйду, — глаза и без очков становятся как две колючки, — что за бред? И вообще, Топольский, я не собираюсь иметь с тобой никаких отношений.
Она меняется на глазах. Дергает за ручки дверцы, поворачивает ко мне раскрасневшееся лицо.
— Выпусти меня, Никита.
