Я видел.
— Когда остальные по клубам шарились, я сидела дома под замком. Надо же было себя чем-то занять. Вот и научилась по видео-урокам.
— Жалеешь?
— Нет, — решительно мотаю головой. — Совсем нет. Пока одноклассницы ходилипод гордым знаменем шлёндр, я на районе была «неприкасаемой девочкой». Спасибо репутации папы и боевому запалу Дани. Меня опасались и уважали. Настолько, что я впервые поцеловалась только в семнадцать.
— Я бы и сейчас отстреливал всех, кто подойдёт к тебе ближе, чем на десять метров. Так что ты бы всё же поберегла своего поклонничка, отвадь парня.
Целее будет.
У меня от таких его слов реакция, как от оголённых проводов. Прошибает насквозь каждый раз.
— Мы просто общаемся. Или я не могу иметь друзей?
— Можешь. Но не тех, кто хочет залезть тебе под юбку.
— Вроде тебя?
— Я тебе не друг. У нас с тобой всё называется по-другому.
— Как?
— Ты скажи. Но бояться меня не надо. Не укушу.
«У нас с тобой всё называется по-другому». Бззз… это, если что, пчёлки в моей голове ча-ча-ча отплясывают.
Дыхание учащается от поступающего волнения. Но волнение это приятное. Мягкое, обволакивающее.
— Иди сюда, — просят меня, помогая подняться и притягивая ближе. Так близко, что моя макушка оказывается возле его лица. Ой… мои волосы, что, нюхают? Нюхают и едва уловимо трутся об них носом. Божечки…
Вскидываю на него глаза и замираю. Слышу, как сердце падает к пяткам и кубарем катится по мокрому песку к воде. Плюх. Всё, нырнуло в залив. Сбежало, чтоб не трёхнуться от кайфа.
С моей щеки молча соскабливают остатки налипшей ваты.
Очень осторожно и очень нежно. Я и понятия не имела, что он умеет быть таким. И это… это за пределами моей реальности. Не хочу, чтобы заканчивалось…
Однако закон подлости никто не отменял.
— Блять, — недовольно бурчит Дёма, когда его карман начинает вибрировать. Активно и назойливо. На свет выуживается айфон с мигающим на дисплее входящим. — Прости. Это по работе. Надо ответить.
Надо так надо. Хочу отстраниться, но меня успевают перехватить, приобнимая за шею и не давая далеко уйти.
— Что? — бросает он раздражённое в трубку. Голос меняется в секунду. — А я тут при чём? Этим занимается Вадим… Заебись. Когда просохнет, скажешь ему, что он уволен… Займи, значит. Я приеду, минимум, через час. Как-как, налейте ему выпивки за счёт заведения… Да кому ты рассказываешь? Этой роже лишь бы налакаться и в карман что положить… Всё, еду, — Игнатенко отключается, виновато глядя на меня. — К нам проверка заявилась.
