Нечто на границе между реальностью и сном. Я бы это нарисовала, если бы могла: смятые простыни, переплетённые пальцы, сильные плечи с покрасневшими царапинами, ещё одно тихое: «моя» и громкий обрывистый стон удовольствия, завершающий волшебные минуты.
Мой стон.
* * *— Почему у тебя не складывалось с бывшими? — мы лежим лицом к лицу и смотрим глаза в глаза. По моему запястью гуляют его ласковые и, кто бы мог подумать, робкие поглаживания. Робкие. После того, как меня только что буквально имели, стискивая за горло.
Что, кстати, мне понравилось. Иногда можно. Но не на постоянке.
— Их многое не устраивало.
— Например?
— Условия, на которые они сами же и соглашались изначально.
— И что это были за условия?
— Предельно простые. И тебя, раз уж зашёл разговор, они тоже касаются.
— Зашибись. И когда ты собирался посвятить меня в детали? После свадьбы?
— Сегодня. Завтра. Сейчас. Раньше поднимать этот вопрос не было смысла.
Но теперь-то ты всё знаешь.
То есть все его предыдущие тоже были в курсе? Жаль.
Не сказать, что я прям-прям удивлена, но в глубине души всё же теплилась свойственная всем девушкам надежда, что, дескать, я та самая единственная, достойная того, чтобы быть посвящённой в великую тайну. Одна из миллиона. Увы. Не одна.
С другой стороны, это плюс в сторону Дёмы и его честности. Хуже было бы, начинай строить он отношения со вранья и недомолвок.
— Очаровательно. И кто меня за язык тянул, — удручённо хмыкаю, почёсывая нос об подушку.
Едва уловимая улыбка касается Дёминых губ.
— Я задаюсь этим вопросом с момента нашего знакомства.
Хм… это мне стоит расценивать как камень в свой огород или как комплимент?
Ладно. Милосердно разрешаю второе. С первым надо тогда начинать возмущаться, а у меня на это нет сил. Мне слишком хорошо.
— Окей, — не скажу, что я в восторге, но раз уж мы к этому подошли… — Что за условия? Не таскать твои футболки и не брить ноги твоим станком?
— Не лезть в мои дела. Я буду рассказывать лишь то, что посчитаю нужным.
А-а-афигенно девки пляшут.
Мда. Возмущаться по ходу всё же придётся.
— Нет.
Стирается улыбочка. Серьёзнеет. Напрягается. Аж не по себе становится. Хочется съёжиться и спрятаться под одеяло. Всего секунда, а такая перемена.
— Что значит, нет?
Спрятать хочется, но вместо этого я, наоборот, включаю упёртость. Пусть понимает, что на мне где залезешь, там и слезешь. Если дело не касается секса, конечно.
— Нет — значит, нет. С бритвой я бы согласилась, здесь — нет.
