Вот уж кого точно не ждала, так это господина Вице-премьера… Смотрит на меня и наверно что-то такое видит в моем лице, потому как вместо «здрасте» произносит:
— Не гони сразу. Дай хоть сказать…
Молчу. Только как рыба хватаю ртом воздух. «Открывает рыба рот, но не слышно, что поет…»
— Ужинать будете, Александр Сергеевич? — Любка поднимается из-за стола и этими своими словами все решает за меня.
— Да, спасибо.
Отвечает ей, а смотрит на меня. Выглядит вроде немного получше. По крайней мере, с лица ушла бледность.
Совсем не благородная, а отдававшая в неприятную зеленцу у висков и под глазами. Вроде и отъелся немного… Щеки уже не как два провала на черепе в антропологическом музее… Любка накладывает ему полную тарелку еды, кладет приборы. Ставит стакан.
— Выпьете с нами? А то Романова не пьет, а вдвоем получается не так ловко, как на троих.
— Увы. Мне потом снова за руль. А дороги тут… не очень.
Наконец, решаюсь заговорить:
— Как ты нас нашел, горе ты мое луковое?
Улыбается нерешительно.
— По навигатору, Надь. Электроника — это страшная сила.
— Да я не про это!
— Я знал, где ты и Данила. Я всегда это знаю.
Вот как… Всегда, стало быть… Невольно скащиваю глаза на Любку, но она хранит на лице великолепную невозмутимость. За едой поддерживаем ничего не значащий разговор. Собственно, это Любка трещит без умолку, а ей поддакивает Сенцов. Мы же с Сашей молчим. Он заговаривает лишь под конец, когда продолжать молчать — хозяев обидеть.
— Спасибо, все было очень вкусно.
— Не за что, — Любка улыбается.
Я же, чтобы избежать все возрастающей неловкости вскакиваю и принимаюсь убирать со стола. Но мне не дают. Саша перехватывает мою руку и просит.
— Дашь на Даньку посмотреть?
Я замираю. Любка уходит на кухню, Сенцов рассасывается в том же направлении уже совсем незаметно.
— Неужели ради этого приехал?
— Не только, но…
— Как и тогда, в пионерлагере том — не только ради Димы и сохранения своих проклятых тайн, но и на меня с ребенком глянуть. Так?
— Надь… Надя! Если бы я мог… Если бы я только мог… — качает головой и отворачивается.
— Ты не простишь, знаю, но хотя бы поверь — иначе было нельзя! Я не мог подставить тебя еще раз!
Пожимаю плечами, отводя глаза. Подставить! Вопрос только: где правда, а где ложь. И кого именно он там не мог подставить — меня, или все-таки себя. Верить ему не хочу, и смягчаться не желаю… Но что-то в его словах, в его интонациях цепляет, попадает в моем глупом сердце куда-то очень точно.
