Мой брат прекрасно прожил один несколько лет в России, и Костя это знает.
— А может, передумаешь и останешься?…
Можно было бы решить, что он ко мне подкатывает, но это не так. Ночные истерики — его личный кошмар, оставаться один на один с орущим ультразвуком ангелочком, которому ты никак помочь не можешь, потому что груди и молока у тебя нет, то еще испытание для мужчины.
— Нет, Кость, не останусь. Не переживай, ты справишься. Уверена, хватит одной, максимум двух ночей, и Егор быстро поймет, что истерикой он ничего не добьется…
Вижу, как он, задумавшись, опрокидывает в себя чашку, но кофе он уже выпил.
Чашка пустая. Костя полностью погружен в безрадостные мысли.
— Ох, уж этот Платон... — выдыхает он.
— В смысле?
Костя вздрагивает от неожиданности. Судя по ошалевшему виду, он проболтался.
Платон что-то рассказал Косте? У него настолько хорошие отношения с зятем, чтобы девок обсуждать?...
А потом меня, как молнией прошивает. Ну конечно!
Мой пароль от фэйсбука.
Ведь Костя взломал мой фэйсбук, чтобы говорить с Юлей, обходя запреты Платона.
Хакер он отменный, соцсети для него плевое дело.
А паролем у меня было: «Platon4ever». Платон навсегда.
Сложно найти разумное объяснение такому странному сочетанию! Еще тогда, полтора года назад, Костя все понял. И все это время только находил подтверждение своих догадок…
Я вдруг понимаю, что не знаю, что говорить. Костя первый и пока единственный человек, кто знает о моих чувствах.
Костя трет лоб, запуская пальцы в волосы, и говорит с тяжелым вздохом:
— Лея, слушай, я ступил… Не выспался и ляпнул первое, что пришло в голову… Я знаю только твой пароль.
Больше мне ничего неизвестно, правда! Прости, кстати, еще раз. Я уже извинялся, но лучше повторюсь.
— Проехали, — отзываюсь хрипло."
"— Хорошо, — горячо соглашается Костя. — Как скажешь… А что у вас там с Платоном сейчас происходит меня совершенно не касается!… И ради бога, ничего мне не рассказывай!
Тогда ему придется соврать Юле, если она начнет задавать вопросы.
А врать жене Костя зарекся, теперь ложь удел ее лучшей подруги.
— Просто... мне дико страшно, Лея, — продолжает Костя. — Я обещал себе, что стану образцовым отцом, но черт!… Меня вгоняет в ужас перспектива остаться с сыном один на один, ночью, без Юли! Мы никогда не могли унять его ночных истерик, никогда! Только грудь работала. А сейчас ты говоришь, что она должна уехать… Черт, он же будет орать до хрипоты!...
Не сговариваясь, смотрим на Егора.
