Но его это не парит, потому что все это время он еще и говорит что-то, только я не слышу из-за музыки. Мой смех он принимает на свой счет.
Со всеми парнями, которым я пыталась дать шанс, было то же самое. Вроде хорош, вроде внимательный, но не Платон. И все.
Танец становится все горячее, и это начинает меня утомлять.
Мужчина меня не чувствует. Не улавливает мою усталость от его напора, и что я не хочу преодолевать черту приличий.
Его дерзкие руки уже лежат на моих бедрах, и он тянет их на себя, хотя я пытаюсь вырваться.
— Ну что ты, малышка?
Он прижимает меня сильнее к своему твердому паху, и вот тогда до меня доходит, что юбка уже опасно задралась. Еще одно неаккуратное движение и я начну сверкать голой задницей всему залу.
Но по телу вместо адреналина, который придал бы мне сил, разливается стылое, как холодец, онемение, а веселье уступает место панике.
— Руки от нее убрал.
Я бросаюсь к Платону, но он и так стоит рядом, поэтому, собственно, его голос так хорошо слышно. Даже в том единственном шаге, который я делаю, успеваю запутаться.
Один каблук цепляет другой, и я упала бы, потому что обеими руками цепляюсь в юбку, считая, что именно ее надо удержать на месте. А уж с телом как-нибудь потом разберемся.
Слава богу, трезвый Платон ловит меня раньше, чем я растягиваюсь на полу.
Мужчина с глазами хаски выглядит удивленным.
— Платон? — говорит он. — Так эта малышка с тобой, что ли?
Лицо Платона вытягивается, а уровень агрессии в зеленых глазах стремительно снижается.
Платон больше не изображает «альфа-самца».
— Ростов?!
Глава 11. Ростов
Отошел, называется, на пять минут! Оставил одну, вернулся из уборной, а Леи за столиком и след простыл.
Неужели сбежала? Я даже охрану на уши поднял.
Они-то по камерам «мою пропажу» и нашли на танцполе, выписывающую в короткой юбке кренделя. А рядом уже и какой-то мужик трется! А на бесстыднице даже трусов нет!
В этом, впрочем, ее вины не было.
Камеры были паршивыми, вид откуда-то сбоку. Лею-то я узнал, а вот мужика — только лицом к лицу.
От неожиданности, что мог видеть их брачные танцы, которые они столько лет скрывали, поначалу теряю дар речи.
Киваю Ростову в сторону ресторана, где тише и можно спокойно поговорить, а Лею просто тащу за руку. Она и шагу без помощи пройти не может. Когда только налакаться успела?!
— Отпусти меня, — шипит злой кошкой. — Мне было весело!
Смотри-ка, даже выкать перестала.
— Жди нас тут, — говорю Ростову, указав на свободный столик.
