Тебя. И время, которое мы и так потеряли. Я помогу тебе в твоих стремлениях. Развивайся, получай новый опыт, но, пожалуйста, будь со мной. Будь моей женой, Лея. Я люблю тебя. Люблю. И не устану повторять об этом.
— Ты уверен?
— Я бы не приехал, если бы сомневался. Все эти годы я ждал тебя. Только с тобой я понял, что еще могу быть счастливым. И я хочу этого ребенка, хочу его именно от тебя.
Зажимаю рот рукой и всхлипываю.
— Ты выйдешь за меня? — повторяет Платон.
Да. Да, черт возьми!
На деле я только и могу, что кивнуть.
Раз. Еще раз.
Ему достаточно.
Он поднимается и надевает на мой палец кольцо. Аплодисменты тонут в гуле одобрительных возгласов, когда он меня наконец-то целует. Сначала скромно, но как только его губы оказываются на моих, желание проносится по венам со скоростью лесного пожара."
"Меня охватывает голод. Потребность сильнее прежней вспыхивает в теле, и я стону ему в рот громче, чем следует делать это на глазах у незнакомых людей.
Платон отрывается от моих губ и улыбается.
— Этот взгляд… Я скучал. Наконец-то я его снова вижу.
— Я хочу тебя, — выдыхаю. — Сейчас.
— Помнишь, я обещал твоей маме, что верну тебя домой к полуночи? — напоминает он, а в зеленых глазах плещется веселье. — И я уже понял, что Сару лучше не злить.
— Она простит тебя, когда увидит этот бриллиант на моем пальце, — целую его в губы. — Твой отель далеко?
— Ну и ну. Теперь ты первая тянешь меня в отель? — улыбается он, продолжая целовать меня. — И, кстати, мой отель в паре кварталов от твоего дома…
— Отлично.
Раз в ресторан мы не попали, значит, у нас есть еще два часа до полуночи... Стой, — хватаю его за руку. — Давай быстро возьмем крендель с корицей. И сахарную вату. Вату я съем по дороге, крендель после секса. Или наоборот? Жаль, арбузы есть только дома…
— Боже, Лея, — выдыхает он. — Ты и вправду беременна.
— И я пойду учиться, Платон, — строго говорю ему, пока семеню к лотку с кренделями. — Я не шутила! Беременность не изменит моих планов!
— Что ж… — с притворством вздыхает Платон.
— Похоже, именно такая судьба у мужчин в семействе Дмитриевых, где женщины делают карьеру, а нам достаются только грязные пеленки.
— Пару кренделей, пожалуйста, — говорю на иврите, и Платон расплачивается.
Он обнимает меня, когда я впиваюсь зубами в хрустящую выпечку и жмурюсь от удовольствия.
— Куда лучше кальмаров, — выдыхаю. — Надо же было выбрать рыбный ресторан.
— Хотел произвести впечатление, — пожимает плечами Платон.
