Медленный вдох… И медленный…
— Лея…
Выдох застревает где-то в легких. Я не дышу. Гортань сжата спазмом. Ну? Продолжай… Неужели?...
— Лея…
Снова этот измученный голос. Как могут признания причинять столько боли? Почему? Это ведь приятные чувства. Они приносят счастье, когда произносишь их вслух. И уж о чем Платону точно не надо переживать, так это о том, что они останутся без ответа. Это моя прерогатива в наших отношениях!
Платон делает глубокий вдох и выпаливает на одном дыхании:
— Лея, этот огромный и пустой дом… Он весь твой.
Делай с ним, что хочешь.
Глава 43
— О наконец-то!"
"Звонок Ростова спасает меня от выбора, который уже пора делать. Мы провели в магазине диванов несколько часов. Каталоги высятся возле нас, как крепостные стены. От выпитого кофе голова кругом. От съеденных конфет скрипит на зубах.
Звонок от Ростова — мое спасение, и судя по тому, как Лея закатывает глаза, об этом думаю не я один.
— Совсем ты пропал, Ростов… Даже в палату ко мне не вернулся.
— Услышал кое-что и решил, что я там явно лишний… — улыбается Ростов по ту сторону трубки.
Ну да, Лея громкая. Ее в больнице наверняка слышно было.
Сама Лея, которая сидит рядом и листает очередной каталог, заливается краской. Тоже вспоминает, как это было.
Черт. Когда она вот так краснеет, мне всегда хочется проверить, может ли она краснеть еще больше? Так и подмывает оплатить персоналу магазина внеурочный обеденный перерыв и проверить вместе с Леей каждый диван на прочность. Вот тогда можно будет сделать выбор, какой из этих диванов послужит нам верой и правдой, а по картинкам…
— Хорошо быть пациентом, да, Платон? — возвращает меня к разговору Ростов.
— А вот быть врачом по другую сторону баррикад уже не очень.
— А то у тебя с медсестрами никогда не было.
— Вообще-то у меня в морге санитары сплошь мужчины.
— Разве в судмедэкспертизе нет женщин? — удивляюсь. — Как ты там выжил?
— Хватает их везде, — хмыкает Ростов. — Даже у меня дома.
— Можно поздравить с прибавлением в вашем зоопарке?
Лея переводит на меня удивленный взгляд.
— У Ростова дома собака, хомяк, улитка и даже девушка есть, — объясняю ей, закрыв трубку рукой.
— Я все слышу. Девушку можно было первой упомянуть, она-то и виновата в том, что я теперь как Джеральд Даррел могу писать мемуары о собачьей шерсти в моей постели… А ты, Платон, теперь постоянно будешь жить в глуши?
Не самый элегантный способ перевести тему, но делать нечего. Если дело у Ростова дойдет до свадьбы, нас с Леей пригласят первыми.
