Мы условились, что она навестит Якова, а после мы с ней встретимся у Дмитриевых.
Что ж, без меня мама явно не скучала.
Мама нехотя передает Юле пузатого карапуза, больше похожего на куклу. Идеальные розовые щеки, светлый пух на голове, а при виде Юли он так улыбается, что ангелы на небесах, должно быть, рыдают от умиления.
И пусть я настороженно отношусь к младенцам, но это самый прекрасный ребенок, которого я когда-либо видела.
— Познакомься, Егорка, это твоя тетя Лея!
Юля аккуратно передает мне малыша, а мои руки тут же становятся деревянными и непослушными.
— Лея, он не кусается, — бормочет моя мама. — Просто обними ребенка и поддерживай ему спинку, он еще плохо сидит.
— Сара Львовна, ему только четыре месяца, и мы ходим на массаж и плавание… — начинает Юля."
"Ее тон и лицо разительно меняются. Это больше не та лучистая девчонка, которая налетела на меня в прихожей. Передо мной озабоченная взрослая женщина, и я впервые четко понимаю, как сильно изменилась моя маленькая подруга, хотя ей только девятнадцать.
Раньше Юля цеплялась за меня, как за маму, которой ей так не хватало. Ведь я была старшее нее, но теперь Юля сама стала мамой.
А я…
Умею разбирать автоматы и метко стреляю по движущимся мишеням. У меня полная неразбериха в личной жизни и, кажется, сегодня я совершила непоправимую ошибку.
Мне точно пора перестать витать в облаках, надеясь на несбыточные мечты о доме, детях и муже, у которого были бы такие же ярко-зеленые глаза, как у младенца на моих руках.
Похоже такие, как я, просто не созданы для материнства.
Мама с Юлей живо обсуждают прочие насущные проблемы из жизни младенцев, а я, на миг осмелев, прижимаю к себе светлую макушку Егора.
Делаю аккуратный и неглубокий вдох. Легкие наполняются неповторимым ароматом сгущенного сладкого молока, банана и детского печенья, которое Егор больше крошит в ладошке, чем ест.
Гомон музыки и разноцветный хаос перед глазами отступают на второй план. В зеркале во всю стену, у которого когда-то часами тренировалась Юля, я больше не вижу ни маму, ни Юлю, ни горы игрушек.
Только себя с младенцем на руках.
Сердце плавится, когда Егор останавливает на мне свои удивительно лучистые зеленые глазки.
Егор, конечно, похож на Костю, но и на Платона тоже.
Ведь Платон не настолько стар, чтобы думать, что ни детей, как и жены, у него больше никогда не будет.
Улыбаюсь Егору, который вместо печенья теперь тянет в рот мои волосы. И представляю, что также могла бы держать на руках собственного сына.
