Мама снова делает глубокую затяжку и выпускает в форточку струю сизого дыма. Улыбается, качая головой.
— Знаешь, я ведь в молодости далеко не пай девочкой была…
— Мама, — не выдерживаю. — Побереги мои нервы.
— Ты знал, что я твоего отца у собственной сестры увела?… Твой отец ее женихом вообще-то был. Они к свадьбе готовились, а у меня вдруг любовь, а потом и задержка. Мы долго потом со Светой не общались, а теперь, видишь, ничего, даже арбузы передает…
Сглатываю. Ну мама…
— Зачем ты мне это рассказываешь?
— Боже, да у тебя же все на лице написано! Думала, не доживу до этого мига.
А еще никогда не ожидала, что ты выберешь именно ее…
Самая лучшая защита это не нападение, это молчание.
— Юля, конечно, будет в шоке… — продолжает мама, качая головой. — Она хоть женить тебя и хотела, но толком же ни с кем тебя никогда не делила. Папина принцесса… Ты главное помни, Платон, как бы тяжело не было, однажды Юля тоже все поймет. Только не дави на нее. И не наломай дров как в прошлый раз, когда она рассказала, что беременна от сводного брата, — мама тушит выкуренную сигарету и усмехается.
— Похоже, страсть к запретному у нас в крови.
______
Речь идет про героев романа ""Ее невыносимый лжец"", Костя встретил Андрея Романова в роддоме.
Глава 27. Дорога домой
Уступаю пассажирское сидение Юле, которая привыкла ездить рядом с отцом, а сама сажусь позади водителя.
— Лею ты в качестве группы поддержки взял? — шутит Юля.
Никто не смеется.
Платон слишком крепко держит руль. На кистях под кожей проступают вены.
Может, не стоит поднимать эту тему, пока Платон ведет машину?
Сама я вряд ли выгляжу иначе, только сжимаю контейнер с солеными арбузами, который Ида Марковна дала с собой. До чего наркотически вкусное блюдо, кажется, я могу эти арбузы есть вечно. Никогда не видела такие в Израиле, но чем черт не шутит, может найду…
В машине, пока Платон выезжает на трассу, тишина. Юля ждет, я сама не своя, Платон собирается с силами и ищет правильные слова.
— Что с тобой, пап? — подает голос Юля. — Ты вроде поговорить хотел.
Уже передумал?
— Просто… Бабушка меня очень удивила.
— Это она может, — соглашается Юля.
— Я люблю тебя, Юль, — вдруг говорит Платон, глядя на дорогу. — Всегда помни об этом.
— Знаю. Я тебя тоже, пап… Что такое? Ты меня пугаешь.
Как-то он совсем заупокойно начал…
Юля мыслит в схожем направлении.
— Ты что, сходил на обследование, и доктор что-то нашел, да? Все плохо?! Ты поэтому сам не свой?!
— Я здоров, Юль. Ради бога, не придумывай ерунду.
