После чая и сладких пирогов гости поспешили домой, у порога шумно благодарив и ободряя хозяйку. Осталась только Нинка, домывала на кухне посуду.
Валентина села на диван.
– Устала. Ну все, кажется. Справили. Теперь только сороковины.
Вернулась раскрасневшаяся Нина и предложила «по сто граммов, за упокой и светлую память».
Сели, выпили, Рина быстро захмелела. Ну и пошли разговоры «за жисть».
Нина жаловалась на мужа, Валентина успокаивала ее. Потом над чем-то смеялись, плакали, что-то вспоминали из детства и далекой общей молодости, вспоминали Валентининого деда и Марусю, тетку Клавдию, Нинину мать, Саню, Рининого отца.
Перебирали события из жизни. Все у них было общее – детство, юность, молодость, зрелось. Смерть стариков, рождение Нининых детей – лучшая подруга была их крестной.
И тут опьяневшая Нина – а ведь не заметили, как уговорили бутылку водки, – принялась за Рину.
– Чё не рожаешь? Край уже, сколько тебе? Со-орок три? – пропела она. – Ну ничего себе, а? А выглядишь моложе! Поторопись, девка! Останешься ни с чем!
Валентина кивала:
– И правда, Ириш! Рожай.
Это я тебе говорю, баба бездетная. У Нинки, – подбородком она кивнула на подругу, – хоть и сволочи дети, а ближе нет. Одна не останется. Будет кому в старости присмотреть.
– От кого рожать? – рассмеялась Рина. – Не от кого! Верите, девушки, вот ни одного кандидата! Ну не искусственное же оплодотворение делать!
– Не, не искусственное, – тут же согласились «девушки», – зачем? От живого мужика надо, от теплого, тогда и ребенок получится хороший, здоровенький!
– Так нету, – веселилась Рина, – живые есть, а вот с теплыми плохо!
– Не тяни, – сурово припечатала Валентина.
– Мы с тобой не шутки шутим, все на серьезе.
– А растить его кто будет? – посерьезнела Рина. – Я же одна. Ни мужа, ни родителей. Как поднять? Нет, на няньку, конечно, я заработаю, но это не выход – рожать, чтобы растил чужой человек."
"– Не выход, – согласились подруги, – совсем не выход. И как доверишь? Нет, не годится!
И тут Валентина всплеснула руками:
– Ой, девки! О чем вы? А я-то на что? Здоровая и свободная! Чем мне заняться? Родишь и привезешь, слышишь, Ир? А тут-то, на воздухе и на парном молоке, такого хлопца тебе выращу – закачаешься!
– Валентина, – улыбнулась Рина, – спасибо, конечно.
Но… Родить и сдать вам? Как-то нелепо вроде бы. И, кстати, почему хлопца? А если будет девица? – Рина попробовала отшутиться, грех было обидеть человека в таком светлом порыве.
