А сейчас торопиться некуда, все кончилось. Боже, как представлю свою новую жизнь, так колотит от страха.
Что мне делать, а? Как мне жить, пап? Завести собаку или кота? Уехать на полгода в путешествие? Найти, наконец, молодого любовника? Взять из приюта ребенка? Нет. Не выйдет. Вот на это точно не хватит смелости. Я привыкла отвечать только за себя, какой там ребенок! Да и боюсь я этого как огня, если честно, – годы. Вот такой итог, пап. Прости, если расстроила тебя. И еще… Папа! Мне жить не хочется, веришь? Просто совсем обесценилась жизнь.
Как-то всё закончилось, что ли? А было ли? Это вопрос. Я знаю, что ты бы мне ответил: «Дурочка ты, Ирка! Тебе только сорок три – ты еще девочка! И у тебя все впереди! Вся жизнь, Ирка! А она такая прекрасная, веришь? Такая длинная, долгая и прекрасная! И сколько в ней еще будет! А ты? Да хватит кваситься, дочь! Приходи в себя, и вперед, ищи новый путь, он есть, не сомневайся, это я точно тебе говорю. Ты его найдешь, я уверен! Ты сильная, дочь! Сильная и умная».
Папа, папа… Увы, все не так, папочка. Я пропустила главное. Мы с тобой не общались последние годы, потому что я была чертовски занята самым важным. А ты был здесь. Ты понимал – конечно, понимал, что я в тебе уже не нуждаюсь! Поэтому и не спешил приехать ко мне. Да, приехать тебе уже было сложно. А я… Я так и не выбралась к тебе, пап, не нашла времени. Как же, такая важная птица, у меня такие важные и неотложные дела, ага. И мы так и не поговорили, папочка. Ты так и не объяснил мне, что самое главное.
Да я бы и не слушала, если честно. Или не услышала бы. Точно бы не услышала, пап.
Отмахнулась бы, дескать, брось ты, смешно! Но сейчас, кажется, я поняла. Профукала я все, папа, пропустила. Не разобралась. Заблудилась в своих заблуждениях. Вот такая вот тавтология, папа»."
"Рина глянула на стоявшую невдалеке Валентину. Та не смотрела на нее – проявляла тактичность. «Тонкий она человек, – подумала Рина. – Тонкий и умный, ты молодец, пап, все правильно.
Твоя женщина. И она мне нравится, папа. Ты бы обрадовался, правда? Только случилось все слишком поздно, увы. Ты об этом так и не узнал, папочка. Прости. Прости мой снобизм, мою спесь, мою чудовищную гордыню. Но у меня есть оправдания, точнее, были – без всего этого я бы просто не выжила там, в городе. Обстоятельства определяют, как понимаешь. Ладно, все. Хватит. Нанылась. Потревожила тебя, прости».
Она подошла к Валентине, дотронулась до ее руки, та кивнула.
